Второй шанс для матери-злодейки - Диана Маш

— Учитель, я непременно буду, а вот папа Баоцзы… — замялась Лю Фан. — Он сейчас на задании. Не знаю, получится ли вырваться…

— Ничего страшного, — улыбнулась ей воспитательница. — Даже кто-то один — уже хорошо. Будем вас ждать.

Глава 17. Телефон

Когда Лю Фан с Баоцзы добрались до дома, солнце уже начало клониться к закату. Стащив с ножек сандалики, малыш аккуратно убрал рюкзачок в шкаф, вошел в ванную комнату, приставил к раковине табуретку и принялся мыть ручки под краном. Закончив, он намочил взъерошенные волосы и зализал их назад, как в это время часто делают взрослые мужчины.

Вкупе с круглым личиком это выглядело забавно. Наблюдая за ним, Лю Фан не переставала умиляться. До чего же чудесный ребенок: слаще сахарного сиропа, симпатичный, очаровательный. За что ей такое счастье?

Может, пару жизней назад она спасла целую страну, раз небеса к ней так благосклонны? Или они возмещают ей все прошлые тяготы? Как бы то ни было, теперь этот малыш — ее любимый сын, и она никому его не отдаст.

Приведя себя в порядок, Баоцзы замешкался. Еще при входе в квартиру он уловил доносящийся с кухни потрясающий аромат. Пахло вкуснее, чем утром, когда мама приготовила яичные лепешки, а ведь тогда он решил, что вкуснее запаха нет. Что же ждет его сейчас?

Однако крепко поселившаяся в малыше настороженность не давала ему расслабиться. Мама раньше вела себя очень плохо и все еще может стать прежней. Пусть очень сильно хочется, но разве можно ее прощать?

Решив, что такое важное дело нужно обсудить с папой, Баоцзы вместо кухни побежал в гостиную, вытащил из-под диванной подушки телефон, шлепнулся на попу и принялся тыкать в экран толстеньким пальчиком в поисках пропущенных сообщений или звонков.

Ничего.

Когда ребенок попытался набрать сам, неуклюже попадая по нарисованным кнопкам, взрослый голос ответил, что абонент недоступен. Уголки маленьких глаз покраснели. Кругленькие плечики опустились. Вдоль похожего на пуговку носика потекла одинокая слезинка.

Папа не отвечает. Наверное, еще на задании. Почему в этот раз так долго? Разве он не чувствует, как Баоцзы по нему скучает?..

Увидев малыша в таком состоянии, Лю Фан ощутила боль в сердце. Приблизившись к сыну, она села рядом и попыталась отвлечь его от печальных мыслей.

— Мамин сладкий пирожочек, а что это за вещица у тебя в ручках? Вчера ты с ее помощью звал доставку, но разве она нужна тебе сегодня? Мама приготовила Баоцзы самый вкусный ужин. Ты должен скорее его попробовать.

— Это телефон, — насупился малыш. — По нему мозно не только звать доставку, но и звонить папе или писать ему сообщения. Неузели ты даже этого не помнис?

— Не помню, — грустно вздохнула девушка. — А у мамы тоже был такой?

— Блестящий, — кивнул ребенок. — Со стлазиками.

— А где мама его хранила?

Баоцзы задумался, смешно сложив бровки домиком.

— На столике лядом с кловатью… и еще в сумочке.

Лю Фан обреченно покачала головой, зная, что ни в одном из названных мест его нет. На столике лежит всего одна книга, принадлежащая еще прошлой хозяйке тела, с изображением длинноногих девушек в странных одеждах. А в сумочке она нашла только ключи от дома. Видимо, при падении потеряла почти все содержимое. Как жаль. Этот телефон явно не дешевая игрушка. Как ей теперь смотреть в лицо папе Баоцзы?

Не желая портить им обоим настроение, Лю Фан решила сменить тему и вытащила из кармана платья банковскую карту.

— Баоцзы, мама забыла тебя поблагодарить. Ты такой умный малыш и очень помог маме, дав свою «калту». Мама купила все нужные продукты и приготовила нам ужин. Теперь можешь ее забрать.

— Не «калту», а «калту», — поспешил поправить ее малыш. Положив кусочек пластика в карман шортиков, он вернул телефон туда, откуда его взял, и соскользнул с дивана, приземлившись на пухлые ножки. Затем повернулся к маме и важно махнул ручкой. — Холошо, уговолила, пойдем плобовать, что ты плиготовила!

Глава 18. Альбом

Кухню заполнил аромат, олицетворяющий домашний уют. За накрытым столом сидели двое: малыш, с аппетитом жующий все, что попадало ему в тарелку, и мама, с нежностью следящая за каждым его движением.

Как Баоцзы ни пытался контролировать выражение своего лица, у него ничего не выходило. Глазки жмурились, пухлые щечки буквально пылали от удовольствия с каждым проглоченным кусочком свежайшей рыбы или ложкой восхитительного супа. Никогда прежде он не пробовал ничего вкуснее.

Однако все это время его не покидало странное чувство. Раньше мама никогда не стояла у плиты, предпочитая звать доставку. Что же с ней произошло? Неужели, если удариться головой, можно научиться готовить? Надо будет обязательно спросить у папы…

Малыш старался контролировать аппетит. Дожидался, когда мама отвернется, и украдкой тянулся за очередной порцией рыбки. Когда Лю Фан ловила его на этом, он смущался. Щечки заливались румянцем. Приходилось супить бровки и поджимать губки.

Заметив его забавное поведение, Лю Фан едва сдерживала смех.

— Баоцзы, тебе нравится ужин? Мама специально его для тебя готовила.

Ребенок долго молчал, не зная, как поступить. Отнестись с пренебрежением, как раньше? А вдруг мама больше не станет его кормить? А он уже кажется… привык. Ни одно блюдо на свете не сравнится с этой рыбой и супом. А на плите еще стояла тарелка с пирогом, от которой шел дразнящий носик запах. Даже несмотря на полный животик, стоило Баоцзы вдохнуть его, как маленький ротик наполнялся слюной.

— Вкусно, — после сложных раздумий решился он сдержано похвалить мамины кулинарные способности.

Лю Фан от радости чуть не упала со стула. Все же не зря в народе говорят: хочешь завладеть чьим-то сердцем, сначала завладей его желудком. С этого дня она будет готовить своим мужчинам только самое лучшее три раза в день.

Когда с основными блюдами было покончено, Лю Фан разрезала пирог из красной фасоли и положила маленький кусочек себе, а большой — перед сыном. Когда он с блеском в глазках набросился на него, смешно надувая щеки при быстром жевании, она задала давно интересующий ее вопрос:

— Мамин пирожочек, я видела в твоей комнате картину, где ты, еще меньше, чем сейчас, сидишь на стуле. Ты там такой милашка. Это папа приглашал художника, чтобы он тебя нарисовал?

Баоцзы смерил ее недетским взглядом, как бы говоря: «Мама, ты что, глупая?» Но в детском голоске прозвучала ничем не прикрытая гордость.

— Это папа меня сфотоглафиловал, ласпечатал и поместил в ламочку.

Заметив в отражении глаз мамы непонимание,