Нам можно - Татьяна Чащина-Анина

' И что же ты сделал?' — быстро напечатала она.

' Я перевёлся в твою гимназию, но буду учиться дистанционно. Будем чаще видеться'

«В Новый год я тебя не увижу?» — с вызовом написала ему.

И ждала ответа.

Максим не отвечал.

Замирало сердце, и накатывали слёзы.

Она любила, ревновала, сходила с ума от неизвестности. И хотелось трезво оценить ситуацию. Допустим, выдержать немного времени, понять насколько всё серьёзно и на что можно надеяться.

Родители у неё религиозные, настроили, что до восемнадцати никуда, а после только замуж. Ева бесилась раньше от такой установки, пока не перевели её в эту гимназию. И неожиданно оказалась, что так живут многие, по крайней мере в её классе очень много девчонок, которые настроены именно так. И на учёбу. Конечно же.

«Новый год вместе» — пришло от Максима, и на сердце какая-то благодать, горячим мёдом охватило всю душу, фейерверком счастье. Ева просто порхала по светлым коридорам спортивного комплекса.

Взявшись за руки, подруги выскочили на мороз. Накинули куртки и капюшоны, побежали с территории мимо парковки за ограду.

Скоро Новый год! Сияли витрины магазинов, украшенные гирляндами и елочными игрушками. Мерцающие снежинки свисали с уличных фонарей, а в некоторых окнах горели свечи. И играла музыка то ли в голове, то ли откуда-то из кафе. Они смеялись и глазели по сторонам, ловили ртом снежинки.

На перекрестке стояла высокая ель, сверкающая разноцветными огоньками. Ее ветви были украшены крупными шарами и лентами, а у подножия лежал снег, искрящийся в свете гирлянд, и бутафорские подарочные коробки. Очень хотелось их открыть и найти подарок.

Возле ели веселились дети — играли в снежки, их смех разносился по всей улице, иногда даже перекрывая шум машин. И девчонки к ним присоединились от радости и неизвестно откуда взявшегося счастья.

Запахи свежей выпечки и горячего шоколада манили к одной из открытых лавок небольшой новогодней ярмарки. Они купили угощение и встали в сторонке, наслаждаясь вечером.

А Ева только успевала писать. Фоткала и послала Максиму фотографии, зная, что сидя в доме в посёлке, он улыбается, рассматривая их с подругами.

— Что у тебя на Новый год? — спросила Лина.

— Я очень надеюсь, что брат меня заберёт, — пожала плечами Ева, отправив очередное сообщение. Отпила свой горячий шоколад и прищурилась, глядя на большую ёлку.

Рабочий день закончился, люди не хотели сидеть по домам, улицы наводнялись.

А потому что красиво и здорово кругом!

— Везёт же, а мне придётся с родаками праздновать, никуда не отпускают, вон опять пишут, — уныло вздохнула Лина, — а ещё даже девяти нет.

— Крепись, подруга, — посмеялась Ева, хитро глядя на Вику, которая тоже строчила сообщения и поджимала губы, а в глазах огоньки. — Вик? Кто пишет?

И у Вики парень, на два года старше.

— Крису пишу, — улыбнулась довольная Вика.

Ева тоже отвлеклась и посмотрела в телефон

«Я люблю тебя», — пришло от Максима.

И замерло от этого сообщения сердце.

«Это навсегда?» — Холодеющими пальцами написала она.

«Навсегда», — тут же пришёл от него ответ.

— Знаешь, — Ева убрала телефон и посмотрела Лине в глаза. — А я тебе хочу сказать, что бывает хуже.

Лина чуть не лопалось от злобы и зависти. Парня у неё не было, писали только родители. Поэтому нужно было её успокоить.

— У моего парня отобрали телефон, — продолжила Ева. — Компьютер и планшет. Сейчас только дали доступ и то на пару часов. Знаешь, как он страдает.

— У тебя есть парень⁈ — округлила глаза Лина и переглянулась с Викой.

— Да, — гордо ответила Ева.

— А если родители узнают? — ядовито поинтересовалась Лина и с отвращением посмотрела на Вику, которая печатала сообщение.

— Мы не боимся родителей.

— Ну-ну.

* * *

Новый год приближался с неумолимой скоростью.

Родители у Евы в возрасте, понимали что она не будет с ними сидеть и смотреть телевизор. На счастье был Женька. Это её старший брат. Женя уже женат, и это подходящая, хорошая компания для Евы. Ну, они так думали, у девушки были другие планы.

Ева также могла бы съездить к Игорю в гости, такой вопрос поднимался, но до тех пор, пока у них не появился Максим.

Неожиданно дружба Максима и Евы стала напрягать родственников, и они были категорически против этих отношений. Объяснить происходящее Горик не смог, хотя Ева подозревала почему. Так с ней поступают из-за того, что у Максима уголовная ответственность. И явно шло к тому, что Максим и Ева в любом случае попробуют всё.

Что касается уголовки, Ева уже всё знала, и не считала что Максик прямо такой страшный преступник.

Ни с каким Женькой она не собиралась праздновать Новый год, о чём брату доложила. У них там с Алиской любовь-морковь, только-только вместе, а родители натоваривали молодой паре сестру несовершеннолетнюю.

Кому это надо?

Еве точно нет.

Родители жили в большой полногабаритной квартире. Потолки высокие, хороший ремонт. Колоссальный коридор, в котором поместился диван, и как-то вовсе не мешал. На нём сидел родной дед Максима, Самоделов Григорий Петрович. Раньше он немного пугал Еву, всегда, но теперь наоборот, привлекал. Дело в том, что Макс на деда очень похож, вот прямо если присмотреться, невероятно.

— Со стариками будешь сидеть? — усмехнулся Григорий Петрович, глядя в свой планшет.

Он с женой первым из гостей приехал.

Ева ничего ему не ответила. Вот этот старик ровесник её мамы. Нет, Ева любила маму, но в последнее время не очень. Всё что она уяснила из своего личного опыта: поздние дети — это беда. Им хотелось видите ли ребёночка на старость лет, а бедной Еве встречай теперь Новый год в их пенсионерской компании.

Зашла в свою комнату, закрылась на замок, который с трудом выпросила у отца, мама не хотела, чтобы Ева закрывалась.

Взяв телефон в руки, она упала на кровать и набрала номер, который теперь знала наизусть.

Макс скинул звонок. Не обиделась. Договорённость такая. Там родаки рядом, он сейчас перезвонит.

Комната была словно оживший сон, воплощение мечты о беззаботном детстве. Стены, окрашенные в мягкий оттенок персикового крема, казались теплыми даже в прохладную погоду. Большие окна, пропускали много мерцающего света уличных гирлянд, который играл на полу, укрытым пушистым розовым ковром. Над кроватью висела картина с изображением весеннего сада, полного цветущих яблонь и бабочек, порхающих над ними.

Ещё две недели назад Еву эта дичь не напрягала, теперь терпеть бесила. Раздражалась от этого, что видеть не могла розовый туалетный столик,