Нам можно - Татьяна Чащина-Анина

Где-то рядом девчонки о нём говорили шепотом.

— Лина! — крикнул неожиданно Максим, и побежал догонять её одноклассницу, которую видел на фото, знал её имя…

Ева раскрыла рот.

Едким жаром внутри разлилась обида и горечь.

Линка остановилась, удивлённо глядя на новенького.

— Нет, — простонала Ева, наблюдая, как её любимый подлетает к подлой гадине, обнимает её и дарит шикарную, лучезарную улыбку.

Ева быстро пошагала к ним. На лице напряжение, в глазах искры гнева. Ветер трепал её длинные волосы, но она этого даже не замечала. Внутри девчонки кипела ревность и обида. Она была уверена, что Линка могла понравиться. Или… Ещё раз сделать подлянку — загулять теперь с её парнем.

Её шаги становились всё увереннее, когда она приблизилась к группе странных девок. Те смотрели на неё удивлённо, с недоумением. Ева же уставилась на Макса с вызовом, готовая к любой реакции. Её голос дрожал от напряжения:

— Отвали от него!

Сказала Лине. Не ему.

Наверное, это было глупо. Нужно было сделать вид, что не знакома с Максом. А так, Линка тут же сообразила, что к чему, приникла к Максиму. А парень и рад подразнить и вызвать ревность. Свысока посмотрел на Еву и натянул улыбку.

Эта была самая страшная ситуация в её жизни. Казалось, она умрёт после этого.

— М-м, тётушка, привет, — с издёвкой протянул Макс. — Спасибо, что познакомила меня с подружкой.

Ситуация накалялась, в грудь будто стрелы влетели, и казалось, что никто не сможет остановить этот поток эмоций.

На неё упала Вика, чуть поскользнувшись.

— Ребят! — испуганно выдохнула она. — Отношения выясняют, а не бьют под дых. Нельзя так, это больно.

— Это больно, — эхом повторила Ева.

Она отвернулась от Максима и на слабых ногах пошла вперёд, ничего не видя из-за пелены слёз.

Недалеко от школы располагался уютный район, утопающий в зимнем убранстве. Дома здесь невысокие, преимущественно двухэтажные, с аккуратными крышами, покрытыми толстым слоем снега. Дальше шли таунхаусы, и там закрытая территория. Некоторые дома украшены гирляндами и новогодними венками, добавляли праздничного настроения. Хотя Ева не понимала, зачем праздник после Нового года, и зима, зачем вообще. Работала миниатюрная снегоуборочная техника — как игрушечный тракторик и машинка с прицепом.

По краям тротуаров возвышались сугробы, украшенные следами детей, играющих в снежки.

В тихом уголке, между домами па́рила компания. Ева прошла мимо, а потом услышала за спиной свист:

— Кораблёв, не забудь ссыль скинуть!

— И пруфы, — скользкий женский голос. — Максимчик, я жду доказательств.

Невероятно! Только ведь в новый класс пришёл, уже познакомился.

Ева не оборачивалась, Макс не догонял. Так и шли дальше.

— Шапку надень, — неожиданно сказал он ей.

Ева уже ушей и носа своего не чувствовала.

— После болезни, — с сожалением добавил парень.

На перекрестках дороги встречались автомобили, осторожно пробирающиеся по скользкому асфальту. Водители внимательно следили, стараясь не создавать аварийных ситуаций. Пешеходы тоже во все глаза смотрели. Гололёд, надо быть аккуратными.

Ева встала на светофоре. Парень накинул ей на голову капюшон. Он нагнулся, чтобы что-то ей сказать. И не сказал.

На зелёный свет прошли, очутившись в старом, историческом районе, где дома с табличками. Ева шла по узкой улочке. Спокойствие и тишина царили в этом районе, нарушаясь лишь редкими звуками машин.

— Остановись.

Он остыл первым. Рывком развернул её к себе и обнял.

— Больно, — заплакала испитая, уставшая девушка, опустив глаза на его кроссы.

— Больно, — согласился Макс. — Нельзя так делать.

— Нельзя.

Постояли, помолчали. Макс снял перчатки, взял в ладони её замершее личико и поднял.

Широко раскрытые глаза, которые затем стыдливо закрывались. На дрожащих её ресницах замёрзли капельки влаги. И Ева казалась в этот момент невероятно прекрасной. Её уязвимость, слабость, покорность сводили с ума, потерей контроля над сознанием.

Ева замерла в ожидание прикосновения его желанных губ. Перед этим меркла вся боль, обида и страх. Макс начал с легких, осторожных касаний, будто отогревая, скидывая следы морозца с её алых губ.

И обнял, будто стремясь слиться с ней в одно целое. И Ева вливалась в него, обнимала и хваталась за его одежду, чувствуя под ней крепкое тело. Ласкала его широкую сильную спину… И плакала от чувств.

Губы слились, приоткрылись. Его горячие пальцы скользили по охладевшей красной щёчке. Он склонил голову, чтобы войти в неё глубже.

Поцелуй постепенно становился более настойчивым и страстным. Дарил радость и доставлял наслаждение. Языки сплелись, лаская друг друга.

И этот поцелуй затмил первый, это было нечто особенное. Будто точный выбор, правильный, от которого нельзя отступать.

Ева чувствовала жар желания и предвкушения, рождающийся где-то в глубине и разливающийся волнами по всему телу. И пульсацию. И уносило её опять из реальности. И хватка стала крепче, будто Макс мог исчезнуть. И с его стороны происходило то же самое. Он вообще её в объятиях спрятал.

Поцелуй взорвал сознание, как искра бочку с порохом. Настолько сильно, так волнительно, неповторимо восхитительно было в этот момент. Горячее и страстное чувство, которое заполняло и поглощало целиком.

— Ева! Макс!

Они вздрогнули, резко оторвавшись друг от друга. А вот это было опять же больно. Ева почему-то вспомнила, как языком облизнула замёрзшую железную трубу. Вот да, почти так же было неприятно. Потому что нельзя так, нельзя мешать поцелую. Ведь целовались в знак полного примирения.

Замерли вдвоём. Макс матюгнулся, увидев Горика, который машину оставил с включённой аварийной сигнализацией.

Как сильна настоящая любовь

Старший брат Евы, всплеснув руками, выбрался на тротуар и подошёл ближе. Грустно так, тоскливо посмотрел на парочку. Хотел что-то сказать, но передумал и прожёг их взглядом.

Пока Игорь собирался с мыслями, Ева достала из кармана куртки Макса его шапку с ушами и натянула ему на голову. Максим поступил так же. Смотрел на сестру Игоря, как на самое драгоценное сокровище. И ухаживал за ней. У неё шапочка маленькая совсем, еле уши прикрывала, и копна волнистых волос её вытеснила на макушку.

Встали перед Игорем Владимировичем, взявшись за руки.

Взрослый мужчина вздохнул и печально улыбнулся.

— И? — поинтересовался он. — Макс, просил ведь не подходить к девчонке.

— Не увидел смысла, — прошептал парень.

— Ева, мама ждёт.

Тишина на улочке, где-то вдалеке ездили машины, ни одного прохожего. Ещё и снег пошёл, умиротворённо так хлопьями падал.

— Максим, поговорим дома. Ева, мама просила тебя встретить и привести. Ты знаешь, что в твоей школе девочку покалечили, я обещал встретить тебя.

— Плохая школа! — возмущённо выпалил Максим и со страхом посмотрел на Еву. — Что случилось?

— Изнасиловали толпой, — прошептала Ева и,