Монетка на удачу - Ханна Рио

— Я не хочу чаю. — Его голос низкий и с темным оттенком.

Я встаю и подхожу к нему, глядя на него сверху вниз, пока он сидит на диване. Он откладывает газету в сторону. Его мощные, мускулистые бедра широко раздвинуты, и мне хочется встать между ними, но это будет пересечением границ.

— Чего ты хочешь, Винсент? — шепчу я.

Я не слепая. Я вижу, как его член становится тверже.

— Мистер Вече, маленькая зверушка. Не заставляй меня повторять тебе снова. — предупреждает он меня, и мое тело пульсирует от желания.

Я киваю.

— Извините, я — забыла. — Я кусаю губу, опуская ресницы и пытаясь выглядеть милой и невинной.

Глаза Винсента свободно блуждают по моему телу. Он сжимает челюсть, и я вижу, как его член твердеет сильнее, прижимаясь к ткани его брюк.

Сначала я притворяюсь, что не замечаю, но через некоторое время это все, что я вижу. Толстый, чудовищный контур распирает ткань и умоляет, чтобы его освободили.

Винсент издает низкий смешок и внезапно теряет ко мне интерес. Он снова берет газету и продолжает читать, как будто меня не существует.

Твою ж мать.

Он не похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала.

Он полностью контролирует ситуацию.

Большинство мужчин, которых я знаю, слабы и притворяются сильными.

Винсенту Вече не нужно притворяться ни гребаной секунды. Он владеет этим городом, и он это знает. Он практически владеет мной, и он это знает. Не то чтобы я позволила кому-то владеть мной.

Конечно, нет. Я — это я. Но я хочу, чтобы он владел мной. Я хочу, чтобы он пожирал меня самыми темными и восхитительными способами.

Выдохнув от разочарования, я возвращаюсь на диван и снова беру телефон, чтобы играть и попытаться отвлечься.

Я вижу улыбку, тронувшую его губы.

Он контролирует ситуацию.

И я должна научиться терпению.

Он трахнет меня. Но он заставляет меня ждать, и я умираю из-за этого.

Чем больше я наблюдаю и жду, тем больше уверяюсь, что это игра в БДСМ.

Поддразнивание, контроль, власть, которую он имеет надо мной, — я хочу отрицать, но не могу.

Я ухмыляюсь, пролистывая тупые рилсы, которые я даже не смотрю, потому что я смотрю на него.

Чем дольше он заставляет меня ждать — тем больше моего внимания он привлекает, и он это знает.

В ранний вечер, я читаю книгу, лежа на кровати, и наслаждаюсь тем, что этот мужчина не сводит меня с ума. Хотя пульс желания, кажется, никогда не стихает. Он не стихнет. Пока он не даст моему телу то, чего оно так отчаянно жаждет.

В доме пахнет жареной бараниной, насыщенной подливкой и овощами. Шеф-повар почти закончил готовить. Я почти совсем его не вижу. Он приходит, готовит и уходит, не издавая ни звука. Это странно — будто еда появляется из ниоткуда.

Винсент ненадолго ушел — встреча или что-то в этом роде — он особо не рассказывает мне, что происходит. Думаю, это часть игры.

Я слышу шаги, приближающиеся по коридору, но думаю, что это домработница.

Вместо этого Винсент появляется в пустом дверном проеме моей спальни. Я быстро сажусь, настороженная и жаждущая услышать, чего он хочет.

— Налей мне виски, моя зверушка. И себе тоже. — Затем он исчезает, едва взглянув на меня.

Я буквально спрыгиваю с кровати, чтобы послушно побежать к мраморной и стеклянной стойке бара, встроенной в стену гостиной. Но я заставляю себя остановиться, обрести самообладание и идти медленно.

У меня есть план. Нельзя казаться слишком нетерпеливой.

Пока он был днем вне дома, я надела кружевное белье под облегающее черное платье.

Я намеренно надела платье достаточно короткое, чтобы был виден кружевной верх моих чулок и пояс-подвязка, идущий вверх под юбкой. Если я нагнусь, будет видно почти все.

Я хочу того, чего хочу, и у меня есть способы заставить его дать мне это.

Он не так уж контролирует эту игру, как думает. Я тоже умею играть. Я могу дразнить и толкнуть его за край, и заставить его трахнуть меня. И все это время заставлять его думать, что он главный.

Винсент сидит на диване, наблюдая за мной, пока я вхожу в гостиную. Ужин накрыт на столе, ждет нас. Пахнет божественно, и от этого у меня сводит живот от голода.

— Двойной виски, мистер Вече? — вежливо спрашиваю я.

Его глаза жадно обегают меня, но выражение лица не меняется.

— Да. — отвечает его темный голос.

Я усмехаюсь. Платье привлекло его внимание. Но подождем, пока он не увидит кружево.

Я прохаживаюсь к бару, позволяя бедрам покачиваться чуть больше обычного. Я остро ощущаю его взгляд на себе, и это заставляет меня чувствовать себя сильной.

Хрустальные стаканы звенят, когда я случайно стукаю их друг о друга, снимая со стеклянной полки.

Я ставлю их и бросаю по три кубика льда в каждый стакан, затем плескаю сверху виски.

Я достаточно поработала в барах, чтобы оценивать уровень идеально.

Все это время моя спина горит от его пристального взгляда.

Я нагибаюсь, совсем чуть-чуть, чтобы убрать лоток для льда обратно в холодильник под баром.

Я слышу его. Низкое рычание, тихое, но отчетливое.

— Еда пахнет потрясающе. — сказала я, как будто не умоляла его трахнуть меня.

Взяв хрустальные стаканы, я подхожу к дивану и ставлю один перед ним, но он выскальзывает у меня из пальцев, ударяется о край стола и разбивается.

— О. — выдыхаю я, разозлившись на себя. Все, конец элегантности, сексуальности — всему. Теперь я просто выгляжу неуклюжей.

Винсент издает низкое рычание, глядя на лужу. Виски забрызгало штанины его брюк. Черт. Это будет чрезвычайно дорого стоить в химчистке.

— Я-я могу взять тряпку и… я уберу… я просто... — Я ставлю свой стакан на стол и поворачиваюсь, чтобы поспешить на кухню, но меня пугает до полусмерти то, что Винсент стоит позади меня. Моя рука крепко зажата в его широкой ладони.

— Это было очень дорогое виски, Миша. — мрачно говорит он.

Мое сердце учащенно бьется, когда я поднимаю на него глаза. Ему плевать на стоимость виски.

Но его глаза говорят все.

— Мне жаль. — шепчу я.

— Будет. — говорит он, таща меня к ближайшему дивану, и прежде чем я понимаю, что происходит, я уже лежу поперек его коленей, задницей вверх, лицом вниз на его ногах. Он прижимает мое лицо к дивану, и вдруг, к моему полному шоку, он сильно шлепает меня по заднице. Я издаю громкий визг, мгновенно обрадовавшись. Каждая клеточка во мне бушует от желания.

Он глубоко