Монетка на удачу - Ханна Рио

Жар собирается между ног, когда я пытаюсь вывернуться.

Шлепки чертовски горячие — но больно.

Он прижимает меня сильнее, и я чувствую его член рядом с собой.

Его рука скользит по моему позвоночнику, по заднице, а затем он хватает край моего платья и дергает его вверх. Моя голая задница, подвязки, великолепное кружевное белье, которое я тайком надела — все это на виду.

И мои ягодицы горят красным от отпечатка его ладони.

Его рука проскальзывает между моих ног, проводя по моей киске всего секунду, прежде чем он снова шлепает меня, сильнее прежнего, и стон, срывающийся с его губ, почти звериный.

Моя киска промокла насквозь.

Он наконец собирается трахнуть меня, и у меня кружится голова от облегчения.

Винсент поднимает меня, вставая. Мое лицо горит, тело пылает.

Он отталкивает меня от себя, глядя на меня с холодом в глазах и усмешкой на губах.

— Иди в свою комнату. Сегодня ужина не будет. Не выходи из комнаты до утра.

Я колеблюсь.

— Что? — заикаюсь я в неверии. — Я должна ждать в своей комнате?

— Я не сказал ждать. И не заставляй меня повторять, зверушка. — Он выглядит так, будто готов разорвать меня на части, и мое сердце колотится так быстро от замешательства и желания, что ноги меня не слушаются, когда я пытаюсь уйти.

— Маленькая ворона. — рычит он, его лицо в дюйме от моего. — Иди в свою комнату.

Я задыхаюсь от замешательства и спешу прочь от него, почти бегом в свою комнату, отчаянно желая подчиниться на случай, если это означает, что он даст мне то, что я хочу.

Но я жду.

Лежа на кровати.

Я жду час.

Все злее и злее, чем дольше он не приходит ко мне.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Винсент

Моя маленькая ворона уходит в приступе ярости и замешательства в глазах.

Мой член пульсирует так сильно в брюках, что это больно. Я провожу руками по твердому стволу своего члена. Я должен был заставить ее встать передо мной на колени и отсосать. Я мог бы держать ее голову на месте и вонзаться глубоко в ее горло. Мысль о том, как она давится, когда ее глотка смыкается вокруг меня, заставляет мой член пульсировать.

Я хочу ее.

Но она пытается взять ситуацию под контроль, дразнить меня, искушать этим кружевом, обернутым вокруг ее идеального тела — и я должен показать ей, что здесь главная не она. Я.

Чистое разочарование сжигает меня, как лесной пожар, когда я марширую в спальню и в ванную.

Я расстегиваю брюки и освобождаю член, обхватывая его рукой, сжимая, чтобы ослабить желание.

Моя рука двигается вперед-назад, сжимая ствол, пока я представляю, как она нагибается передо мной, это кружево — ее идеальная киска, раскрытая для меня, когда я отодвигаю белье в сторону и вонзаюсь в нее.

Черт.

Я кончаю через несколько минут. Напряжение, которое она вызывает во мне, невыносимо.

Вернув себе контроль, я возвращаюсь в гостиную, чтобы насладиться ужином.

Облегчение, однако, недолговечно, так как мои мысли сразу же возвращаются к ней. Я не успокоюсь, пока не трахну ее. И даже тогда. Одного раза будет недостаточно.

Это битва, не похожая ни на какую другую — не пойти в ее комнату, не раздвинуть ее ноги широко, чтобы попробовать ее на вкус.

Но я контролирую — и она узнает это так или иначе.

Она чертовски совершенна.

В течение следующих двух дней наши игры обостряются.

Чем больше я пытаюсь ее контролировать, тем больше она сопротивляется, нарочно роняет вещи, нагибается, носит это гребаное белье, которое я выбрал. Такое чувство, будто я испытывал себя, дав ей это оружие.

Чем больше она меня испытывает — тем больше я ее наказываю — решив не давать ей того, чего она хочет, пока она не будет ползать по полу, умоляя об этом.

Миша на кухне, готовит чашку кофе, когда я вхожу однажды утром.

На ней футболка и больше ничего. Никаких трусиков. Это очевидно, потому что футболка слишком короткая, чтобы прикрыть низ ее ягодиц, и когда она поднимает руку, чтобы достать что-то из шкафчиков над собой, что она вдруг начала делать часто, футболка задирается еще выше — дразня меня видом ее идеальной задницы, а если она наклоняется достаточно далеко, и маленького розового изгиба ее киски.

Мой член твердеет, несмотря на то, что я притворяюсь, будто ничего не замечаю.

Но меня тянет к ней, как магнитом.

Я подхожу прямо к ней сзади и толкаю ее, лицом вперед, к кухонной стойке.

Она тихо ахает и выгибает спину навстречу моему пульсирующему члену.

Ее голос — едва слышный шепот.

— Хотите кофе, сэр? — спрашивает она.

— Да. Черный. Сладкий. И не натвори дел, маленькая шлюха, пока умоляешь о моем члене. — медленно говорю я, прижимаясь к ней членом, давая ей почувствовать то, чего она не может иметь.

Она тихо стонет и двигает задом по кругу, и я почти сдаюсь. Черт. Это безумие. Она опасна.

На мгновение я начинаю сомневаться, кто здесь главный.

Но я отступаю и снова доказываю, что это я. Она моя. Она не получит того, чего хочет, пока я не дам ей это.

Облегчение, которого она так отчаянно жаждет — оно у меня.

Я владею ею и этой идеальной, розовой маленькой киской.

Она усвоит это в конце концов.

Я отступаю, прислоняясь к стойке и наблюдая, как она делает кофе, тянется за кружками и нагибается, чтобы поднять упавшую чайную ложку.

Она умоляет. И мне это нравится.

Но когда кофе готов, стоит на краю стойки, и пар поднимается над поверхностью — Миша оглядывается на меня через плечо, медленно проводит рукой по стойке и сталкивает его за край, как озорная кошка. Кружка разбивается об пол, и кофе разливается по плитке.

— Упс. — говорит она, невинная как всегда.

Она поворачивается ко мне лицом, и в два шага я преодолеваю расстояние между нами и обхватываю пальцами ее горло. Я поднимаю ее за шею и толкаю задом на стойку, широко раздвигаю ее ноги, я силой раскрываю ее, пока она вскрикивает и пытается отклонить голову от моей железной хватки.

Мои пальцы впиваются в ее нежную кожу, сдавливая ее трахею и перекрывая воздух.

Я прижимаюсь членом к ее киске и рычу ей в ухо.

— Ты неуклюжая гребаная маленькая шлюха. Я должен наказать тебя своим членом? Я