Услуга за услугу - Нат Челони

оказывал Дому услугу своим визитом. — Я много слышал о нем. Очень впечатляющая фигура. Не то что некоторые сегодняшние боссы, которые как панки. Я серьезный бизнесмен и имею в виду серьезный бизнес, если вы понимаете, о чем я.

— Почему бы вам не объяснить подробнее? — спросил Дом безобидным тоном.

Янковский скрестил ноги и проницательно на него посмотрел. — Рэкет и вымогательство остались в прошлом. Не буду врать. До вас я встречал другие семьи, но они этого не понимают, потому что они необразованные люди, которые не умеют работать по-другому. У них нет никаких знаний. Все, что они умеют, — это демонстрировать силу, а не мозги. Так в наше время дела не ведутся.

— Какое отношение это имеет ко мне? — спросил Дом, хотя он уже знал, что услышит. Внешне он не показывал никаких признаков напряжения, которое чувствовал.

— Ваша семья больше не в бизнесе. Жаль. — Янковски цокнул языком. — Но все может измениться вот так. — Он щелкнул пальцами. — Я знаю о вас и уважаю то, чего вы достигли. Буду честен. Я хочу вести с вами бизнес.

— Ювелирный бизнес? — протянул Дом.

Янковски усмехнулся. — Мне нравится твое чувство юмора. Ты умный человек, и ты знаешь, о чем я говорю. Ты построил легальный бизнес, который дает тебе возможность играть на стороне. Vespucci — отличный клуб. Один из лучших, в которых я был. Это может быть идеальным местом для начала моего делового предложения.

— Хотите покурить? — Дом указал на пачку Marlboro Lights на своем столе. Когда оба мужчины отказались, он вытряхнул сигарету и закурил. Откинувшись на спинку стула, он затянулся и посмотрел на гостей сквозь завиток дыма.

Козляков уставился на него. Дом задавался вопросом, какова его функция, поскольку он не принимал участия в разговоре, и, скорее всего, не будет. Его взгляд упал на руку мужчины и снова изучил его кольцо. Видел ли я его раньше?

Наконец Дом спросил: — Что за бизнес?

— Это новый бизнес сахара и удовольствий, — деловым тоном объяснил ему Янковский. — Лучшее качество из обоих. Востребованное. Высококлассное. Дорогое. Для всех вкусов и возрастов. Мы могли бы провести эксперимент. Здесь, в Бостоне или в вашем клубе на Род-Айленде. У вас тоже есть отели. Подумайте об этом. Мы все выиграем от этого, особенно вы, потому что места ваши, и вы заслуживаете и будете получать более высокий процент. Вы позволяете моим друзьям приходить на вечеринки с подарками, — он широко раскинул руки, — и мы делимся. Так что вы скажете?

Он очень смелый, или кто-то специально послал его мне. Дом сделал еще пару затяжек, прежде чем потушить сигарету в хрустальной пепельнице.

Он не стеснялся в выражениях, когда ответил: — Я скажу, что мои люди обнаружили, что в моем клубе продаются наркотики, и мне это не понравилось. Двое мужчин чуть не погибли. Мои клубы — это бизнес без сахара и удовольствий. Я хочу убедиться, что инциденты были единичными, и что мне не придется иметь с ними дело в будущем. Я ценю ваш визит, но мне придется отказаться от вашего предложения.

— Его бесстрастное лицо нуждается в серьезной переделке, — подумал Дом, глядя на едва скрываемое потрясение на лице русского.

— Почему? — губы Янковского сжались.

Дом небрежно пожал плечом. — Я не мой отец. Я управляю чистым бизнесом.

— Все занимаются легальным бизнесом. Я тоже. — Тон русского был напряженным. — Я уверен, что вы не понимаете, что я предлагаю. Может быть, я недостаточно хорошо объяснил. Мой английский не так уж хорош. В этом бизнесе крутятся большие деньги. Такие деньги, о которых люди только мечтают.

— Мои мечты иные. — Дом встал, давая понять, что встреча окончена. — Кстати, — заметил он, — не позволяй никому обманывать себя. Твой английский достаточно хорош.

— Спасибо, — натянуто сказал Янковский и неохотно поднялся. Козляков последовал его примеру.

— Если это все, о чем ты хотел со мной поговорить, то я должен извиниться. У меня скоро встреча. — Дом вышел в центр комнаты. Он не мог дождаться, чтобы избавиться от них.

Янковский долго и пристально смотрел на него. — Упускать такую возможность не очень разумно.

Напряжение в комнате стало таким сильным, что его невозможно было разрезать ножом.

— К счастью, я не принимаю неразумных деловых решений. — Дом подошел к двери и распахнул ее.

Бран, который входил, резко остановился и с любопытством оглядел группу. — Я что, мешаю?

— Нет. Мы закончили, — ответил Дом, не сводя глаз с мужчин.

Янковский прошел мимо него, но остановился в дверях, бросив на него оценивающий взгляд. — Знаешь, — сказал он. — Я не люблю снобов.

— Правда? — любезно спросил Дом. — Значит, у нас есть по крайней мере одна общая черта. Хорошего вам дня.

Когда они ушли, он закрыл дверь и медленно попятился в комнату, вращая головой, чтобы снять напряжение.

— Что не так с этими русскими парнями и их любовью к спортивным костюмам? Они одеваются как дерьмо. — Бран рассмеялся. Его чувство моды было оскорблено. — Чего они хотели?

— Это значит, что наши таинственные поставщики наркотиков больше не таинственны. — Дом выдохнул. — Пойдем поговорим с Пепом, а по дороге я тебе все расскажу.

Пеппино Сподарре, бывший консильери Боначчи, жил в Белмонте, пригороде Бостона, в небольшом элегантном доме со своей женой Сильвией. Несмотря на уход на пенсию, Пеп по-прежнему с большим интересом следил за развитием событий в мафиозной среде и был посвящен во множество инсайдерской информации.

Он был все еще красив и хорошо сохранился в свои семьдесят с небольшим. Только небольшое брюшко и тяжелая походка выдавали его возраст. Такие люди, как Пеп, были редкостью. Он был умен, образован и предан в придачу. Дом относился к пожилому человеку как к своему дедушке, следя за тем, чтобы он и его жена никогда ни в чем не нуждались.

Пеп готовился ко сну, уже одетый в пижаму, когда пришли Доменико и Бран. Один взгляд на лицо Дома, и старший мужчина сразу почувствовал, что с ним что-то не так.

— Что случилось? — спросил он, ведя их в свой кабинет.

После того, как Дом рассказал о событиях, Пеп сказал своим успокаивающим баритоном с сильным итальянским акцентом: — Я бы не беспокоился о Д'Амато. Он хвастун и слабак, и рэкет — это то, на что он способен. Я думаю, ты с ним справишься. Он побарабанил своими длинными изящными пальцами по полированной поверхности стола. — Я не могу сказать того же об этом русском. Я никогда о нем не слышал. Должно быть, это кто-то новый.

Дом перестал мерить шагами комнату и сел в кресло из