Услуга за услугу - Нат Челони

Дом подтвердил это кивком. Монтойю дружил с Мэтом Ломаксом, и они регулярно встречались в бизнес-клубах и на мероприятиях по сбору средств.

— Ее партнерша — его сестра, — сказал Бран.

Это было приятно узнать. Был еще один вопрос, который имел огромное значение для Дома, но он не хотел показаться слишком нетерпеливым к Брану, поэтому он сдержал свое лицо и тон и продолжил:

— Есть ли, э-э, кто-нибудь?

— Мужчина? — ухмыльнулся Бран. — Нет. Но я сомневаюсь, что путь для тебя свободен, судя по тому, что ты мне рассказал, дон Доменико. Тебе пришлось ее напугать?

Комментарий задел его за живое, и Дом раздраженно ответил: — Я был бы признателен, если бы ты оставил свои сомнения при себе.

Его кузен расхохотался, но, надо отдать ему должное, больше на эту тему ничего не сказал.

Дом был слишком смущен, чтобы рассказать Брану все о той ночи, поэтому он рассказал ему только то, что касалось мальчишеской проделки и ее участия, и объяснил следы ногтей на своем лице как царапины от “кошки”. У его матери была кошка, так что это звучало правдоподобно. Остальное было слишком личным, и он взял в привычку никогда ни с кем не обсуждать свою личную жизнь. Ему всегда не нравились мужчины, которые делились интимными подробностями о женщинах со своими друзьями.

Ему нужно было ее напугать? Ну, это был риторический вопрос.

Когда ему сказали, что Джулия Леонарди требует входа, Дом внезапно захотел ее увидеть. Он никак не мог представить, как пройдет ночь. Он опьянел от ее вида. Она не сильно изменилась с их последней встречи, за исключением длинного боба ее блестящих угольно-черных волос, который подчеркивал все ее лучшие черты и создавал разительный контраст с ее молочно-белой кожей. У нее были самые необычные глаза, которые он когда-либо видел у кого-либо, будь то мужчина или женщина, и они смотрели на него с обвинением, гневом и чем-то еще, что было похоже на невольное влечение.

Она была напряженной и агрессивной с самого начала, и ее предрассудки были глубокими. Сначала ее глупые убеждения забавляли его, и Дому очень нравилась их словесная перепалка. Она была отважной женщиной, полной смелости, и он восхищался ее духом, но только до того момента, как она умудрилась уязвить его самолюбие своим пламенным всплеском в пользу Риччи.

Искра ревности ударила в него из ниоткуда. Язвительные комментарии Джулии и ее явное презрение задели его за живое, и Дом отомстил, но он не ожидал, что она поддастся на его блеф. Он должен был отправить ее домой в тот момент, когда она вернулась как мученица, но извращенное желание проверить, насколько далеко она позволит ему зайти, захватило его и не отпускало. Затем одно прикосновение, и волна желания, которую он не чувствовал с подросткового возраста, заполнила его мозги. И она ответила ему. Он не мог ошибаться на этот счет. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы контролировать свое бушующее желание и остановиться.

Дом не осознавал, как крепко его руки сжимали руль, когда он представлял себе ее глаза с растерянным, потерянным взглядом. Это болезненно сжимало его сердце. Ее истерзание стало его погибелью. Дом никогда не выносил женских слез, но ее слезы были самыми ужасными. Они выпотрошили его, вывернули наизнанку.

Он не мог позволить ей ехать домой в таком эмоциональном состоянии, поэтому он последовал за ней на своей машине, чтобы убедиться, что она благополучно добралась. Он припарковался у ее дома на некоторое время, думая, как, черт возьми, он собирается загладить свою вину. Никакие извинения не сотрут того, что он с ней сделал. Было ли что-то, что могло бы искупить его в ее глазах? Он не знал, и это терзало его.

— Мама ждет меня на ужин, — сказал он Брану со вздохом. — Ты присоединишься к нам?

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Джулс, привет.

Два пальца щелкнули перед ее носом, заставив Джулию подпрыгнуть в офисном кресле.

Вэл рассмеялась над ее испуганным выражением лица. — Опять мечтаешь?

— Нет, просто устала, — сказала Джулия, автоматически набрасываясь на стопку бумаг на своем столе, чтобы выглядеть занятой. — Я, э-э, спала плохо прошлой ночью.

— Ну если ты так говоришь. — Вэл звучала неубежденно. Она была проницательна. От ее острого глаза не ускользнуло бы, что Джулия что-то от нее скрывает, особенно после того, как в их офис начали прибывать цветы.

Джулия бросила убийственный взгляд на высокую вазу в холле. Она стояла прямо напротив ее и их верных столов стажера Лорен. Длинные желтые розы теперь были как бы постоянным атрибутом их офиса, служа постоянным напоминанием о том дне.

Она была в полном отчаянии в ту ночь и вынуждена была сказаться больной утром. Никто не усомнится в ее истории о гриппе, потому что она едва могла говорить из-за хрипоты.

— Пей много жидкости и отдохни, — посоветовала Вэл. — Кстати, — добавила она, — просто чтобы поднять тебе настроение. Сегодня утром кто-то доставил сотни желтых роз. Угадай, чье имя было на открытке. Твое, детка. Кажется, у тебя появился тайный поклонник. Есть ли у тебя какие-нибудь догадки, кто это?

Все строили догадки о личности отправителя, пока Джулия притворялась невежественной. Даже Сэму было любопытно, он расспрашивал курьера, который был таким же невежественным и просто выполнял свою работу.

Выбрасывать их, как ей хотелось, означало бы вызвать вопросы. Больше всего Джулия боялась возможности, что в какой-то момент он сам доставит цветы и разгадает тайну цветка.

У него хватило наглости дважды позвонить ей со скрытого номера. Оба раза она не дала ему зайти дальше своего имени и бросила трубку. С тех пор он не звонил. Но пару дней назад он ошеломил ее, появившись в вестибюле ее квартиры. Она чуть не потеряла сознание, когда увидела, как он ждет ее.

— В следующий раз, если ты ко мне приблизишься, я вызову полицию! — пригрозила ему Джулия, не дав ему возможности заговорить.

Он знал ее номер телефона, знал, где она живет и работает. Он, вероятно, знал о ней все, и это превращало ее жизнь в ад. Дома или в офисе она не могла сдержать свою рефлекторную реакцию на телефонные звонки или звук домофона. Ее охватывала паника, и ее ладони становились влажными.

— У тебя встреча с Мэтом в пять, — напомнила ей Вэл. — Я давно его не видела, так что, если ты не против, я, пожалуй,