Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова

протухать в квартире со Спящей Красавицей — вовсе не то, чем он хотел бы заняться. — Но, если че, я оценку собирался исправлять… Если она там то-то другое начнет говорить, это сильно ударилась потому что… Сорри, — сыну кто-то звонит, и он быстро переключает внимание на входящий вызов. А потом и вовсе уходит из квартиры, как я и попросил.

Глава 14

Диана

Вооружаюсь лампой, потому что больше ничего подходящего в глаза не бросается, ведь мою квартиру каждый день миллионеры не захватывают, и, тихо ступая, иду в кухню.

— А, спящая красавица, — Громов рассекречивает меня быстро, с усмешкой оценивая мой, скорее всего, несвежий вид и «опасное оружие». — Чай будешь?

Такое ощущение, что у меня рот в этот момент забивается ватой, потому что я хочу ему ответить, и ответить очень жестко, но не выходит.

Только сильнее хватаюсь за настольную лампу, которую принесла. Мне кажется, у меня даже пальцы белеют от напряжения.

Чуть выше приподнимаю ее, на что Вадим усмехается, но его тут же отвлекает телефонный звонок.

Громов сразу же меняет выражение лица на сильно недовольное. Но на вызов все же отвечает. А я теперь чувствую себя еще более неловко. Очень тупо смотрюсь с этой лампой. Вроде пришла нападать, но стою и послушно жду, когда бизнесмен закончит со всеми своими делами.

— Я так понимаю, вы звоните сказать, что отчет исправлен? — грубо выплевывает он в трубку.

А у меня пока получается рассмотреть мужчину.

Хотя, зачем я это делаю — понятия не имею. Есть единственная вещь, которую я обязана уяснить — Громов мой враг, и ничего хорошего от него ждать я не должна. А, тем более, думать об этом человеке в каком-то положительном ключе и восхищаться его внешностью. Вот как сейчас.

Но что поделать, если он правда красивый? Мечта. И костюм этот так ему идет, словно специально для него и шили.

Особенно обращаю внимание на руки. Широкие, очень мужественные кисти. На них выпирают дорожки вен. И выглядит это очень сексуально. Особенно в сочетании со в меру смуглым цветом кожи.

Любая бы захотела ощутить на себе объятья таких вот рук. Их силу. Не зря же такое еще природой заложено — самки всегда выбирают самого сильного и уверенного самца. Который может за них побороться и выиграть. А в победе Громова я почему-то не сомневаюсь.

— Галина Александровна! Я не на русском что ли с вами разговариваю? — Вадим по-настоящему злится. — Тогда прекратите мне уже названивать! Жду исправленный отчет на почте утром… А я откуда знаю? Это вы же у меня главный бухгалтер. Пока…

И это «пока» звучит из уст Громова так устрашающе, что я бы на месте этой Галины, как ее там, из кожи вон вылезла, но отчет бы сдала.

Вообще что-то подсказывает — Вадим очень требовательный и жесткий руководитель. И он ко всему в жизни так подходит — вон как меня прессует.

Когда мужчина, наконец, убирает смартфон от уха, ко мне возвращается страх. Теперь то все внимание гостя снова будет обращено на меня.

Замечаю, что рука с лампой уже непроизвольно опустилась в самый низ и расслабленно там болтается. Потому, как только Громов кладет трубку, я вскидываю свою руку с «оружием» к голове, демонстрируя свой серьезный настрой.

Мужчина усмехается.

— И что, лампой меня до смерти забьешь?

Блин.

— Очень страшная смерть. О нас же во всех новостях напишут! Так и вижу заголовки, — Вадим машет перед собой руку, имитируя слоганы, — «Училка убила отца ученика настольной лампой». «Известный бизнесмен Вадим Громов был убит в одной из столичных хрущевок лампой. Все обстоятельства дела выясняются».

— Хватит! — получается произнести у меня, наконец.

Но лампу я все же опускаю. Ведь Громов прав — нанести ему вред все равно не смогу. Морально не получится, да и физически тоже. Где я, а где отец Захара.

— Хорошая девочка, — хвалит меня мужчина.

— Что вы тут делаете? И где Захар? Это вы его подговорили ко мне прийти? Он, конечно, взрослый уже, но еще ребенок! Как вам не стыдно приплетать сына к своим грязным делам? Вы, кстати, не думали, что это упущение вашего воспитания сделало его таким? — словно осмелев, закидываю незваного гостя вопросами.

— То есть, по-твоему, я настолько жалкий, что стал бы действовать через ребенка?

— Вы не жалкий, вы… — эх, была не была! — Вы наглый, циничный, бездушный моральный урод! У которого если и есть какие-то принципы, то они сильно отличаются от общепринятых. Если вам человек говорит «нет» — это значит, «нет»! И не надо это как-то по-своему интерпретировать! Не надо думать, что раз у вас есть деньги — то вам подвластно все! Это не так! Есть вещи, которые нельзя купить. Ни за какие деньги.

— Это тебя что ли не купить, училка? — Вадим осматривает меня так, будто я уже его собственность.

— И меня в том числе.

Тут было бы уместно сказать, что его сын тоже пытался это сделать, но я не сдаю Захара, потому что он очень об этом просил.

— А ты еще и наивная до кучи, — усмехается Громов.

Мне почему-то после его слов резко начинает не хватать воздуха. Что бы я там не говорила, этот мужчина не собирается ни отступать, ни прислушиваться. И я сейчас для него лишь тот загнанный в ловушку зверек, что до сих пор бултыхается, отказываясь до последнего принимать свою участь.

— Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Глава 15

Диана

— Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Слова Громова звучат так уверенно, что у меня не остается сомнений — как он скажет, так мы и поступим.

Но это же неправильно. Несправедливо! И все, буквально каждая клеточка внутри меня, протестует его словам.

Тяжко держать себя в руках. Но я делаю это. Точнее, у меня нет выбора.

Вадим с каждым словом, все ближе ко мне. Он идет медленно, но уверенно. Для такого крупного мужчины нет никакой сложности преодолеть малюсенькое расстояние на моей крохотной кухне за какие-то доли секунды.

Громов надвигается на меня не спеша и неотвратимо. Точно гипнотизирует, как хищник. Вот-вот прыгнет. Прямо как удав откроет рот и проглотит добычу целиком.

Хочу поднять руку с лампой и показать, что «оружие» все еще при мне, и я могу им воспользоваться, но не получается. Она так и замирает в безвольном положении.

Вадим останавливается совсем близко,