Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова

Какие манипуляции не хочу даже знать. Но оно само собой спрашивается:

— Какие манипуляции?

— Всякие, Диана… Игоревна. А папа приехал уж после того, как скорая все закончила. Он вам лапши на уши навешал!

— Подожди… стоп. То есть никакого искусственного дыхания не было?

Захар закатывает глаза.

— И он меня не спасал?

— Это я, слышите?! — Громов бьет себя в грудь. — Я все сделал!

— Подожди, что-то я совсем запуталась… — поднимаюсь со своего стула и начинаю неспокойно ходить по классу.

— Отец приехал самый последний. Он ничего не делал.

Вздыхаю.

— Зато я…

— Захар! — перебиваю его. — Давай, прошу без подробностей. Мне и так перед тобой стыдно.

— Диана Игоревна, а я подумал тут… может, поставите мне нормальную оценку? Я же вчера вон че. Заслужил же.

Ах, вот оно что!

Усмешка трогает уголок моих губ.

— Послушай, Захар. Ты хороший парень и все такое, — блин, звучит так, будто он предложил мне отношения, а я его отшиваю. — И спасибо тебе, что не оставил, ну, когда мне плохо стало. Но… я все же останусь при своем мнении. Оценку нужно исправить знаниями.

— Охуенно! — раздраженно выдает Громов.

Я его мат снова мимо ушей пропускаю.

— И у тебя точно получится, — подбадриваю его. — Просто перестань лениться. Ты же не дурак далеко, просто ставишь неправильные цели.

Ученик недовольно стискивает челюсти.

В этот момент как раз звенит звонок на урок, потому Громову придется покинуть мой кабинет.

Что он и делает. Подхватывает свой рюкзак и напоследок бросает мне:

— Да кем ты себя возомнила вообще?

— Захар!

— Обычно у телок типа тебя одна проблема — недотрах! Найди уже себе мужика!

Я конечно очень хочу на это ответить, но не нахожу слов. Просто открывая рот, как рыба, беспомощно дергающаяся на сухом берегу.

А Захар уже выходит из кабинета, и сюда тут же вваливается ватага из пятого «А».

А я все продолжаю стоять, зависнув, с полным ощущение того, что меня оплевали.

— Диана Игоревна, урок уже начался! — напоминает мне кто-то из девочек. Зависаю я, похоже, надолго.

— Да, конечно. Открывайте учебники. Страница девяносто.

Глава 18

Диана

Уроки довожу еле-еле. Как тут учить детей, когда в голове все мысли об одном?

Наверное, я где-то очень провинилась в жизни, раз на мою долю выпали такие вот испытания?

Но, главное, ума не приложу, где.

— Ты какая-то странная, — замечает после уроков Лера. — У тебя что-то случилось?

— Устала, наверное, просто, — пожимаю плечами. Получается натурально. Похоже, во мне умерла великая актриса. — Машину еще ремонтировать… — вспоминаю кстати. Сегодня ее нужно забрать со стоянки. — Радоваться особо нечему.

— Ну, да, с машиной, конечно, неприятно вышло. У моего мужа знакомый есть, как раз в автосервисе работает. Хочешь, его номер дам?

— Можно, — мои плечи снова дергаются вверх.

Никак не получится объяснить Лере, что ремонт машины — последнее, о чем я сейчас думаю.

— Тогда пришлю тебе попозже. До телефона доберусь. И с Захаром я, кстати, поговорила. Провела беседу, ну, насчет вранья его.

— Спасибо. Вроде решен этот вопрос.

Зато есть тысяча других.

— Надо все же его отца в школу вызвать.

Меня аж передергивает.

— Хотя, он мужик занятой, я тут в интернете про него вычитала, — глаза Леры загораются явным интересом, но я резко ее одергиваю:

— Слушай, Лер, мне бежать надо. Тетрадей целый вагон набрала, — приподнимаю сумку для убедительности.

— Ох, уж эти тетради! — закатывает глаза коллега.

В итоге моя отмазка прокатывает, и я спокойно ухожу из школы к машине.

Ну, как спокойно. Это снаружи я уверенная в себе и собранная Диана Игоревна. Внутри же — у меня такое творится, что трясет все.

— До свидания, Диана Игоревна! — прощаются друг за другом ребята, и я желаю им хорошего дня в ответ. Делаю вид, что все в порядке. Даже улыбаюсь им.

И только когда подхожу к машине и пытаюсь вставить в замочную скважину ключ (потому что сигнализация накрылась еще два месяца назад, а починить ее было не на что), замечаю, как сильно трясутся руки, выдавая с потрохами мое внутреннее состояние.

Дома первым делом иду в душ. Будто это как-то поможет расслабиться.

Не помогает, естественно.

Зато теперь я приятно пахну. Надо ведь искать во всем плюсы?

А с Громовыми я просто не знаю, что делать. Привязались ко мне, как банные листы.

А еще врут оба, как дышат.

Может, и насчет стоимости ремонта Вадим наврал? И вместо шести миллионов все обойдется одним?

И ума не приложу, зачем он сказал, что спас меня, делая искусственное дыхание, если его сын говорит — Вадим приехал ко мне домой последним.

Когда представляю, как губы Громова касаются моих губ, тело сразу же покрывается мурашками. Фантазия уходит в полет, и вот уже миллиардер целует меня в шею, спускается к груди, пока его широкие ладони обводят изгибы моего тела.

Я даже глаза прикрываю в какой-то момент и только тогда понимаю, что пока уже себя одернуть.

Что за странная тяга к этому нахалу?

Да, красивый. Да, выглядит, как Бог. Да, уверенный и сильный.

Но разве этого для меня достаточно?

Нет. Вовсе нет.

Мне душа гораздо важнее. Как и внутренняя красота. А у этого циничного мудака их и в помине нет.

Я все же склоняюсь к тому. Что в ресторан сходить придется. Не знаю, какой по счету уже получится разговор, но я ничего не могу пожелать с тем, что отец Захара, как впрочем и сам Захар, с первого раза ничего не понимает. Нужно объяснять повторно. Разжевывать.

Ладно, я разжую. Мне несложно.

Наверное…

Главное, не потерять голову и вести себя достойно. Чтобы у Вадима не было сомнений — его общество мне противно.

Примерно через час слышу звонок в дверь. В глазке обнаруживаю здоровенного мужика в черном костюме.

— Вам кого? — интересуюсь через дверь, потому что он снова трезвонит и, похоже, не собирается на этом останавливаться.

— Диана Игоревна, я от Вадима Алексеевича. Он просил передать пакет и записку.

Вот же доставучий!

Дверь приходится открыть.

Бугай протягивает мне два больших бумажных пакета, похожих на упаковку из элитных магазинов (я по телевизору видела).

— Конверт в пакете, — поясняет он мне. — Через два часа буду у подъезда ждать. Отвезу вас в ресторан.

Лицо мужика холодное и безразличное. Никакой заинтересованности в моей персоне он не проявляет.

— И часто вы это делаете? — спрашиваю зачем-то. Само собой вылетает.

— Вы о чем? — хмурится здоровяк.

— Ну, курьером подрабатываете.