Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова

— Поставьте, говорю! — не унимаюсь я.

— Нет, — уверенно заявляет мужчина.

Видимо, я уже теряю всяческую надежду, потому что начинаю кричать:

— Помогите! Кто-нибудь!

Но никто, ни единая живая душа в этом ресторане, даже не дергается в нашу сторону. У них видимо позиция такая: раз Громов меня забирает, значит имеет на это право.

Вот только таких прав у него нет! Я их ему не давала! Я ему вообще ничего не давала и не собираюсь!

— Куда вы меня тащите? Отпустите! Чего вы собрались делать?

Ору уже на улице.

Кулаками все еще луплю Вадима, но уже несильно. Устала, если честно, да и бесполезно все. Нужно придумать что-то другое.

— Трахать тебя я собрался, — как-то слишком спокойно отвечает Громов. Он и не запыхался нисколечко от нашего противостояния. — Сразу ведь сказал. Или «недостаточно красноречиво было, когда придавил тебя к стене в фитнес-клубе»? — практически цитирует мои слова мужчина. — Расслабься уже, училка, и получи хоть раз в жизни удовольствие.

— Удовольствие?! Это так по-вашему называется?

— Да как хочешь называй. Смысл от этого не меняется.

Слышу, как пищит сигнализация, оповещая, что машина теперь открыта. Вот, кажется, и пришли.

А дальше что?

Как только перевернет меня на ноги, сразу дать деру?

Но вряд ли у меня получится далеко убежать. В нашем дуэте с Громовым я очевидно самое слабое звено.

Краем глаза замечаю машину до того, как оказываюсь бесцеремонно запиханной в ее кожаный и приятно пахнущий салон. И это совсем ДРУГАЯ машина. Вот так у миллиардеров все просто: разбил одну машину — и тут же поехал на другой. Зато мне теперь мою девочку несколько месяцев не починить.

От этого и обидно и завидно, да и вообще…

Засматриваюсь на уверенную походку Громова, что обходит автомобиль спереди, чтобы сесть за руль.

Все-таки есть в нем что-то… притягательное. На что я и залипаю на пару секунд, вместо того, чтобы попытаться покинуть салон авто.

Дверца, естественно, оказывается заблокированной. И я обреченно обмякаю на кресле.

Громов усаживается рядом, запускает с кнопки двигатель.

— Вы же понимаете, что это не смешно? — уточняю у него. — Вы вообще-то человека похищаете! Это уголовная статья! Вас посадят!

— Слушай, Диан, не выноси мне мозг, — как-то устало произносит Вадим. — Мы оба знаем, что этого не будет. Поэтому предлагаю не усложнять.

— Вы себя вообще слышите?

У меня в голове не укладывается! Я отказываюсь понимать и принимать случившееся!

Я в принципе до сих пор не верю, что все реально.

Я не из тех людей, с кем по жизни случаются трешовые истории. У меня всегда все гладко и правильно. Потому что я: НЕ ввязываюсь в неприятности, НЕ творю дичь, НЕ шляюсь ночами по клубам и еще много чего НЕ делаю. Потому мне сложно даже подобрать адекватные слова, чтобы обратиться к Громову сейчас.

Если подумать, то именно рядом с ним за каких-то так пару дней, я испытала столько потрясений, сколько еще никогда, слава небесам, не испытывала.

— Я не собираюсь с вами спать. Тем более, в отеле. Поэтому вы тоже не усложняйте, пожалуйста, а отпустите меня.

Звучит ужасно. И я осознаю это уже только после того, как произношу. Так Громов и разбежался меня отпускать.

— То есть в отеле нет, а другие места рассматриваешь? — усмехается мужчина.

— Я вообще ничего не рассматриваю! Я просто…

— Ты просто течешь всякий раз, когда меня видишь, — продолжает за меня Вадим, перебивая. — И тебя заводит мысль о том, что я могу прямо сейчас остановить машину и проверить это.

Он резко перестраивается в крайний ряд и притормаживает.

Глава 22

Диана

Громов останавливается в крайнем ряду у тротуара.

Первым делом бросаю взгляд именно туда.

Люди снуют совсем рядом. Вот они, только руку протяни.

Конечно, в машине Вадима есть тонировка, но мне от этого не легче.

Снова пробую открыть дверь, но она все еще заблокирована. В планы Громова не входит выпускать меня сейчас.

Он нависает надо мной, легко перекинувшись через торпеду, а я отстраняюсь и прижимаюсь к дверце, чтобы быть как можно дальше.

Но не особенно получается. Теперь я зажата, точно зверек в капкане. Громов занимает передо мной практически все пространство, не оставляя возможности даже воздуха глотнуть.

Мне хочется пропищать что-то в духе: «Вы не имеете права!», но все слова забились так глубоко, что отказываются выходить наружу.

Вадим еще чуть склоняется, и я ощущаю тепло его близости.

Идиотка!

Просто дура набитая!

Я не понимаю, как могла оказаться в такой ситуации!

Всегда странно было верить, как люди могли последнее отдать цыганам, например. Причем, отдать совершенно добровольно, а потом не иметь возможности объяснить свое поведение.

Вот и у меня такая же ситуация. Я сама не знаю, что заставляет меня подчиняться и совершать глупые поступки, от которых потом мучительно больно.

Может, у Громовых есть цыганские корни, и он намеренно наводит на меня морок?

— Ну, что, проверим?

Ладонь Громова ложится на мою коленку и вот уже ползет по внутренней стороне бедра. От воспалившейся почему-то кожи ее отделяет лишь тонкий капрон колготок. И он нисколько не сдерживает жар, проходящий сквозь него.

Я хватаю сильное запястье Вадима, стараясь оттолкнуть от себя руку, но она не сдвигается ни на миллиметр. Точнее, сдвигается и очень прилично, вот только не в ту сторону. Совсем не в ту.

Еще каких-то несколько сантиметров, и никаких больше преград.

Нутро сжимается от противоречивых чувств. Низ живота болезненно сводит.

Сейчас особенно неприятно осознавать, что отец Захара прав. Я чувствую возбуждение рядом с ним. Мне это не нравится! Так нельзя! Но контролировать бунт собственного организма никак не выходит.

Пальцы Громова, что так уверенно движутся к запретному месту, оставляют после себя жаркий след. И в последний момент я понимаю, что «сейчас или никогда». И мой выбор «сейчас»!

— Я согласна! — кричу и получается даже гораздо громче, чем требует того ситуация.

Вадим застывает. Наверное, от неожиданности. Я читаю это прямо в его взгляде. Поэтому добиваю, пока он закончил начатое и не убедился, какая я грязная, оказывается, девчонка:

— Только не здесь. Пожалуйста… — закусываю губу, ожидая ответа.

Громов переводит взгляд на мои губы, замечая этот жест, и плотоядно усмехается. Наверное, чует запах победы. Уже предвкушает, как поеду с ним в отель и соглашусь на ВСЕ.

Вот только я не собираюсь этого делать. Хочу лишь выиграть время и выйти из