Рыбки в синем аквариуме - Райна Фотева

в частых ссорах, как можно было подумать, проведя с ними несколько часов. На самом деле конфликтов было не так уж много. Дома у них часто пели (Роза), много смеялись (Вика и Ира), периодически читали театральные монологи (Акация), они громко разговаривали и шумно жили. И Вика не собиралась что-то менять ради удобства водителя. К его сожалению.

— Вы пойдете с нами? — спросила Роза.

— Нет. Пока вы отдыхаете, я займусь машиной.

Так и случилось. Георгий высадил Викторию с дочерями и собачонкой у набережной. Попросил их поужинать, нагуляться и хорошенько поиграть с собакой, чтобы следующий переезд был длиннее. Вика предложила девочкам искупаться. Почти сорок минут она наблюдала, как дочери резвились в воде и бегали по берегу. Почти в шесть вечера отдыхающих еще было много, но большинство просто гуляли по набережной. Накупавшись, девочки забрели в одну из пляжных кафешек, заказали несколько блюд, чтобы съесть их всем вместе, и спустя два часа вернулись к машине.

Геша тоже что-то ел, вероятно, купил или достал из своих сумок. Вика пребывала в полной уверенности, что детский пар выпущен, водительский покой восстановлен и теперь она снова может расслабиться с чистой совестью. К счастью, именно после этой остановки ей снова позвонила одна из закадычных подруг, которую очень интересовало их автомобильное путешествие. Что ж, Оля еще не знала обо всем, что произошло в последние несколько дней, поэтому Виктории было что рассказать.

Прошло не больше двадцати пяти минут с тех пор, как они продолжили путь. За окном была широкая трасса (Таврида) и бескрайние поля. Геша ехал неспешно по крайней правой полосе. Вечернее солнце окрашивало небо в потрясающие цвета. Разговор с Олей по-прежнему шёл весьма активно, а на заднем плане напевала Роза. И вдруг Виктория поняла, что в салоне фургона творится какой-то балаган.

— Оля, подожди, — только и успела сказать она, прежде чем машина резко свернула к обочине и остановилась.

Геша включил аварийные огни и вылетел из фургона со скоростью света, с грохотом захлопнув дверь. «Мерседес» буквально затрясся от этого удара, а в салоне наступила звенящая тишина.

— Я перезвоню, — сказала Виктория, отключая телефон. Она наблюдала, как мужчина решительно шагал по полю, все дальше уходя от своей машины. Повернувшись к дочерям, прошептала: — Что произошло?

— Его тонкая душевная организация оказалась не подготовлена к нашей активной жизненной позиции, — спокойно ответила Акация. — Я просто читала отрывок из своего текста, пытаясь понять, что нужно изменить.

— Вслух?

— Разумеется, вслух! А Розанунда пела, тоже вслух. А Иртыш учила Жулю командам, и, представь себе, тоже вслух.

— Жуля не хочет запоминать «голос».

Вика закрыла лицо руками, не понимая, смеяться ей или плакать. Как объяснить дочерям, что надо пожалеть этого мужчину?

— А ты чуть не целый час рассказываешь в восьмой раз, как у нас сломалась машина, — добавила старшая дочь, возвращая маму с небес.

Все четверо уставились в окна. Геша, пройдя некоторое расстояние, сел на траву спиной к дороге. Возможно, стоило подойти к нему и извиниться, но Вика не могла себя заставить.

— Девочки, пожалуйста, давайте все вместе постараемся не свести дядю Гешу с ума? — почти умоляя, произнесла она, не сводя с мужчины глаз. — Думаю, прямо сейчас можно уже спокойно укладываться на ночь. Вы устали в дороге, поужинали и искупались. Если мы сможем предложить ему немного тишины, думаю, он будет благодарен.

Когда десять минут спустя Геша молча уселся в машину, его ждала абсолютная тишина. Он не обернулся, чтобы взглянуть на девочек, не обратил внимания на женщину рядом, просто завёл двигатель, включил поворотник и выехал на трассу.

8

Удивительно, но последние несколько часов в его «утёнке» снова царила тишина, к которой он привык. Едва слышно звучало радио, и это были единственные звуки, которые улавливали его уши. После всплеска эмоций, которые он не смог удержать в себе, Геша обнаружил в фургоне совершенно спокойных девиц.

Первые минуты он был еще не в состоянии оценить тишину, казалось, он оглох и просто отключился от всей их какофонии звуков, однако спустя немного времени, когда слух начал возвращаться, ничего так и не появилось. Ни лая собачонки, ни песен светловолосой Розы (чего вдруг она решила петь?!), ни бубнежа кудрявой Констанции, ни бесконечной болтовни их матери по телефону (сколько раз за один день можно пересказать одну и ту же историю?!), и даже молчала маленькая Ириска (как это вообще возможно?).

В зеркале заднего вида Геша увидел, что девочки склонили головы, а Акация и вовсе лежала на заднем сидении. Его соседка тоже сидела неподвижно и молчала уже длительное время, что не могло не удивлять. Кажется, ей это дается также сложно, как младшей дочери. Ничто так не радовало, как молчаливая женщина.

Когда Геша все-таки повернул голову, проверяя, спит ли Виктория, он обнаружил, что она смотрит на дорогу. Глаза у неё были такие же большие, как у девочек, но имели другой оттенок. Геша ничего в этом не понимал, но ему казалось, что глаза конкретной женщины скорее походили на грозовое небо за секунду до появления молнии. А дочери её больше напоминали о ясном летнем дне, разве что Роза была ближе к дождю.

— Ты можешь разложить сидение и поспать, — спокойно произнес он. — И у девочек можно разложить.

— Для этого надо остановиться? — тихо спросила Вика, поворачиваясь к мужчине.

— Нет, ты можешь встать и сделать всё, что нужно.

Вика отстегнула ремень и прошла в салон, где слегка посапывали её дочери, а между Розой и Ирой на спине, задрав лапы вверх, лежала счастливая Жулька. Геша объяснил, где располагается рычаг и как его использовать. На разложенных сидениях три девочки оказались почти голова к голове. Вика накрыла их большими пляжными полотенцами, которые отлично заменяли одеяла в жаркие летние ночи.

Геша планировал ехать столько, сколько позволит ему усталость. Он понимал, что надолго его не хватит, но, по крайней мере, нужно пересечь мост, чтобы завершить хоть эту короткую часть пути. Перед проливом они долго стояли в очереди, а когда фургон пересекал крымский мост, часы показывали 3:40 утра. Вика спала, завернувшись в нежно-голубую рубашку. Девочки тоже спали. В какой-то момент Геша заметил, что Ириска сидит на своем месте, глядя огромными заспанными глазами в лобовое стекло, но спустя пару минут она исчезла из виду. И только их собака иногда попискивала во сне.

В тот момент Геша чувствовал себя отвратительно. Его эмоциональный взрыв больно ударил по нему же самому. Дети есть дети: они хотят шуметь,