Рыбки в синем аквариуме - Райна Фотева

Меньше всего Ириска волновала свою старшую сестру, погруженную в какой-то творческий процесс: писала или рисовала — Геша не мог разглядеть издалека. Но она сидела в наушниках, иногда шевеля губами, словно беззвучно подпевая музыке, и орудовала ручками. И можно было бы сказать, что она самая спокойная из всех четверых, если бы в один момент самовольно отстегнувшаяся Ириска не свалилась на неё на повороте. Смятая тетрадь, рассыпавшиеся ручки, съехавшие набок наушники и следом гневный ор шестнадцатилетней голубоглазой девушки. За секунду ангелочек превратился в бушующего Кинг-Конга. Акация кричала и отталкивала сестру, Ира пыталась отстоять свою невиновность, но тоже весьма воинствующе, поднимая ответный крик. С непривычки и от неожиданности Геша едва не свернул на обочину, когда всё началось, думая, что случилась катастрофа. Он надеялся, что конфликт уляжется так же быстро, как начался. Но вместо этого к нему присоединилась тихая до сих пор Роза, которая требовала от младшей сестры сесть на место и немедленно пристегнуться. Поскольку Вика в этот момент всё ещё говорила по телефону, она не сразу поняла, что нужно вмешаться. Геша решил, что для матери этих девочек подобный инцидент — это обычная история. Он же чувствовал, что всё это мешает ему не просто управлять автомобилем, но и в какой-то степени дышать. Вика отреагировала только, когда собака начала лаять.

— Жуля, нельзя! — строго сказала Вика. — Все, тихо! Ира, садись на место и пристегнись! Акация, успокойся!

— Ага, успокойся! Она испортила мою тетрадь! Теперь ты мне её восстанавливать будешь?

— Успокойся, я сказала, — процедила Вика.

— Мама, я хочу в туалет, — тут же снова завопила младшая.

Георгий, не дожидаясь просьбы, свернул к первому же кафе на въезде в Судак и остановился.

— Спасибо, — только и ответила Вика, открывая дверь, чтобы отвести дочь.

Геша обернулся: Акация продолжала приводить в порядок свои вещи, бурча под нос какие-то ругательства, благо, он не мог их расслышать, а Роза сначала проводила взглядом маму и сестру до дверей кафе, а затем её серые глаза сосредоточились на нём.

Все девочки у этой женщины были очаровательны, словно куклы из его детства: глазки, реснички, волосики. У его двоюродных сестер таких было больше десятка, вечно приходилось играть с ними в школу. Геша был физруком, а сестры изображали учителей, родителей и журналистов, которые брали интервью у какой-нибудь пластмассовой отличницы. Вот это он вспомнил, даже сам удивился.

Проехав в этой компании около полутора часов, Геша осознал, что дорога не будет простой. Если в первые несколько минут говорила только Виктория, в основном по телефону, а девочки сохраняли спокойствие, то позже они как будто сняли себя с предохранителя.

— Сколько вам лет? — спросила Роза, когда он сунулся в бардачок в поисках зубочистки.

— Сорок два.

— Маме сорок один, — зачем-то сказала она, хотя Геше было всё равно.

Он обернулся на светловолосую девочку, и их взгляды снова пересеклись. Кажется, Розе было наименее комфортно во всей этой ситуации. Казалось, она старалась контролировать ситуацию, не позволяя себе расслабиться и быть просто 12-летней девочкой, которая путешествует с семьей на машине.

Пару минут спустя вернулись Вика и её младшая дочь. Запустив Иру в салон и с хлопком закрыв за ней дверь, она сказала:

— Можно ли попросить заехать на местную набережную? Кажется, нам нужно плавно входить в режим «езда без остановок».

— Садись, — ответил Геша.

Это будет долгая поездка.

7

Вике было неловко. Очень неловко, черт побери, но что она могла изменить? Вперёд Ириска уехала на поезде с командой таких же, как она, а со старшими путешествовать на машине намного проще: главное, периодически останавливаться, чтобы перекусить и воспользоваться цивилизованной уборной. Этих двоих уже приходилось заставлять замечать окружающий мир, поэтому Вика постоянно говорила им посмотреть налево, направо или восторженно предлагала взглянуть в лобовое стекло. Иногда ситуацию спасала Жуля, которой требовались прогулки.

С Ириской всё было сложнее. Она и в обычной жизни ведет себя как Василий (буянит), а в замкнутом пространстве, где ограничена подвижность, просто сходит с ума. И у Вики не было никакой возможности подготовить ни дочь, ни себя, ни тем более водителя к такому испытанию.

Мужчина, конечно, не отличался дружелюбием, но она не могла списывать со счетов его доброту, пусть и обернутую в нескончаемый сарказм. Он даже не пытался казаться милым, но и обидеть едва ли хотел. Такому квадратному мужику, как Георгий, вероятно, вообще непонятно, как можно выразить свои мысли и при этом не задеть самолюбие другого человека. В любом случае её дочери отомстят ему за каждое неосторожное слово в её сторону, Вика не сомневалась.

Примерно через час после выезда из Алушты Виктория поняла, что останавливаться на обратном пути им придется часто. Никакие занятия не смогли бы сдержать весь внутренний огонь её младшей девочки. Ей нужно пространство и разговоры. Падение на Акацию вполне могло оказаться спланированным ходом.

Вика знала: Георгий не торопится домой к определенному времени. По их общему мнению, дорога могла занять три дня с учетом перерывов на сон водителя и скорости движения старого фургона. За две вещи, помимо их спасения, Вика была благодарна Георгию.

Во-первых, он не возражал спать в машине, что хорошо экономило её деньги. Если бы он настаивал на остановке в гостинице, она бы разорилась в первый же вечер. А спать в машине, казалось, вполне удобно: в бусе хватало места, чтобы девочки могли вытянуться на сидениях.

Во-вторых, Гешин древнегреческий автомобиль имел ограниченные возможности скоростного режима. На двухполосной трассе с опасными поворотами и плохим асфальтом это стало настоящим благословением небес. Да, это растягивало поездку во времени, но зато помогало сохранить нервы многодетной матери. Если бы их забрал Коля, они бы летели со скоростью света.

Попросив о непродолжительной паузе в Судаке, Вика вывела девчонок на набережную, взяла Жулю на поводок и заставила всех пройтись пешком, чтобы хоть издалека посмотреть на Судакскую крепость, где они однажды уже были с Пашей. Георгий остался в машине, что Вику даже порадовало, потому что она смогла в это время сделать дочерям внушение приложить максимум усилий, чтобы их спаситель не высадил их из автомобиля на пустынной дороге.

— Ты шутишь? — ухмыльнулась Акация. — Какая пустынная дорога? Всё в машинах.

— Ты готова пересесть в какую-то из этих машин, я не поняла?

Дочь поджала губы, давая понять, что не собирается отвечать на этот глупый вопрос.

Когда они вернулись к «Мерседесу», Геша стоял у кованого парапета с кофейным стаканчиком в руках.