Рыбки в синем аквариуме - Райна Фотева

Все сели за небольшой круглый столик. Из окон задувал приятный ветерок, приносящий облегчение после изнурительного жаркого дня. Беседа потекла почти легко, как только Саша включился в полноценный разговор, объединяя маму и папу, которые однажды попрощались друг с другом навсегда. Георгий ужинал, с удовольствием слушал рассказы сына, с интересом следил за поведением Зои и часто смотрел на темную водную гладь. Почему-то вспомнились слова рассерженной кудрявой девочки с наушниками на тонкой шее из серой машины в Алуште, которая почти прошипела сегодня своей матери «ненавижу море», узнав, что придется еще задержаться. Мысленно хмыкнув, Геша посмотрел на собственного подростка.

Рослый и худой, словно кузнечик, Санька всегда был копией своей матери. Те же распахнутые зеленые глаза, тот же крупный рот с прямой и широкой нижней губой, прямые темные брови и густые тёмно-русые волосы. В детстве именно Геша водил сына в парикмахерскую и выбирал стрижки, это всегда были максимально короткие прически, как у отца. Сейчас у парня в волосах можно было спрятать небольшую птицу или позволить ей свить гнездо. Он выглядел здоровым, опрятным, современным. Молодым. И совершенным.

Саша всегда был разговорчив, с живым лицом, каждая часть которого двигалась с той же интенсивностью, что и губы. Несколько лет за границей сделали его более сдержанным, потому что окружение уже говорило на другом языке, который еще только предстояло выучить. Но прямо сейчас, как и во время любого телефонного разговора с отцом, Саша произносил слова со скоростью хорошо выученной скороговорки. Глаза горели, улыбка освещала прекрасное загорелое лицо. Он едва успевал жевать свой куриный шашлык. Вероятно, по большей части заглатывал его кусками.

— Поешь спокойно, успеем еще поговорить, — наконец произнес Геша с улыбкой. Переведя глаза на Зою, спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — улыбнулась она, вытирая рот салфеткой. — Мы рады, что ты смог приехать.

— Я не мог не приехать.

Он не мог не поехать. Пять дней назад Саша рассказал, что они с мамой уже неделю живут у бабушки с дедушкой в Крыму. Геша сначала растерялся, но вскоре осознал: он обязан увидеть сына, даже если его мама против. Но была ли она действительно против?

Пять лет назад, вскоре после развода, Зоя объявила о своем переезде в Черногорию на постоянное место жительства. Георгий воспринял это спокойно, не пытаясь ее отговорить или остановить. В глубине души он даже почувствовал облегчение. Отношения давно закончились, а это было лишь эхо финала. Словно пепел после извержения вулкана. Если Зоя считала, что в Черногории им будет лучше, пусть будет так. Он тихо отпустил их, но это не означало, что ему было все равно.

Расходились они тоже тихо.

Геша, оглушенный собственными травмами, и Зоя, которая ничего не могла сделать с каменной скалой, в которую превратился её любимый муж. Она почти не плакала рядом с ним. Тихо ушла, а он тихо её отпустил. Это был его долг. Потому что любви он больше не чувствовал, а они (и Зоя, и Санька) заслуживали любви, и свободы, и счастья. А когда у тебя внутри только черный едкий дым, ты не чувствуешь вообще ничего, кроме этой гари во рту.

Теперь Зоя снова была замужем и ждала ребёнка. У её мужа тоже был маленький сын, и Геша регулярно наблюдал, как Санька возится с ним во время видеозвонков. Они выглядели как счастливая семья, которая планировала стать больше и ещё счастливее. Однако гнетущее чувство вины до сих пор лежало чёрным грузом на сердце у Геши. Вот его сын, который растёт без него. А это его жена, которую он обожал ещё шесть лет назад, а потом в одно мгновенье её выбросило из его сердца взрывной волной, и теперь она нашла счастье с кем-то другим. Но сегодня одного взгляда её ласковых глаз достаточно, чтобы поверить, что этих лет разлуки не было. Может, ему всё это приснилось?

— Сколько вы еще пробудете в России?

— У нас самолет через два дня рано утром.

— Пап, ты ведь на «утёнке» приехал? — радостно заговорил Саша. — А мы поедем по побережью, как собирались?

— Да, я готов, — ответил Геша, — если мама не возражает.

— Весь завтрашний день в вашем распоряжении, но послезавтра ты с полудня будешь занят, не забывай, — напомнила Зоя сыну.

— Я помню, помню, — пробухтел Санёк в стиле «ненавижу море».

Через некоторое время они покинули ресторан. Проводив маму до дома её родителей, мужчины отправились прогуляться по набережной вдвоём. Саша оживлённо рассказывал о школе, друзьях, отчиме и его сыне, о путешествии по Франции в июне. Геша внимательно слушал, стараясь скрыть равнодушие и не скатываться в нравоучительный тон. Он не выносил, когда другие родители отвергали откровенность детей бесконечными наставлениями или снисходительностью. В его жизни этого тоже было предостаточно, но сегодня он просто хотел наслаждаться обществом сына, слушать его голос, смотреть в глаза, находясь рядом без всяких гаджетов.

Они погуляли, сделали несколько селфи, поиграли в аэрохоккей на площади, съели по мороженому, а потом Геша вернул сына к дому бабушки и дедушки, договорившись, что приедет за ним к 8 утра завтра.

Весь следующий день, вплоть до маминого звонка Саше поздно вечером, ребята катались по побережью, останавливаясь в местах, где им нравился вид или площадка для ныряния. Санька обожал «утёнка»! Только увидев его на улице живьём после многочисленных папиных снимков и рассказов, он, чуть не пища от восторга, заскочил на пассажирское сидение и начал с восторгом разглядывать панель и всё, что попадалось на глаза. Они ели в дороге, громко слушали музыку, Санёк сделал массу фотографий для соцсетей с разных ракурсов. Геша, кажется, устал в этот день больше, чем в предыдущий, настолько он был эмоционально насыщенным.

Следующим утром Георгий снова забрал сына, чтобы понырять пару часов и вместе позавтракать, потому что потом его увозили на какое-то семейное празднование.

— Ты завтра приедешь за нами? — спросил сын, прощаясь.

— Конечно, — легко ответил Геша, видя на лице своего взрослеющего ребенка новые эмоции, которые явно его тревожили. — Мы с мамой уже договорились.

Мальчик кивнул и вышел из фургона.

Ложась спать в безликой постели маленькой арендованной комнаты, Георгий на мгновенье снова вспомнил тоскливый взгляд, с которым сын уходил от него сегодня. Омерзительное чувство вины не умолкало: за то, что когда-то бросил его; за то, что не смог справиться с эмоциями; за то, что даже много лет спустя