Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

на стенах. Её спина ровная и правильная, движения точные и выверенные. Собой она излучает уверенность, которой не хватает тем, кто следует за ней. Мы с Луфой в самом конце, тогда как спереди Заола, желающая выслужиться и получить место потеплее. Уверена, она займётся этим в ближайшее время, потому что умеет кого надо умаслить.

Воздух здесь тяжёлый, пахнущий сыростью и старым камнем. Коридоры петляют, и я сбиваюсь со счёта, пытаясь запомнить, сколько раз мы куда повернули. Единственное – идём ровно, не поднимаясь и не спускаясь. Наконец, останавливаемся перед дверью, за которой нас ждёт общественная душевая. Нас загоняют всех вместе, и приходится раздеться, чтобы помыться. Вода холодная, но и на этом спасибо. Быстро намылиться, а потом слить на себя воду, пахнущую землёй.

Кажется, здесь действительно много глины, потому что ноздри различают её запах.

Помогаю Луфе, когда заканчиваю с мытьём своей головы, потому что нас торопят. Вода плохо смывает пену, и часть так и остаётся на нас.

Зубы Луфы стучат, выбивая особый ритм, а я стараюсь двигаться активнее, чтобы не замёрзнуть вконец. Надеюсь, это просто первое испытание в замке, и Рудая Вольц в другой раз предоставит тёплую воду, потому что иначе вполне себе можно подхватить пневмонию. А лечить прислугу тут вряд ли станут.

Нашей одежды на месте нет. Её забрали. Может, для того чтобы постирать, или же выбросить, чтобы одеть нас в однотипную робу, которую каждой выдаёт помощница экономки. Дрожа, вытираемся старыми полотенцами, натягивая на себя вещи, принадлежавшие кому-то другому. Кто знает, какова судьба моего платья. Может, его хозяйки не стало всего несколько дней назад.

Это не то, что я видела на дамах из высшего общества. Не шелка и не бархат, не кружева и не вышивка. Отчего-то вспоминается любовница Ардоса, что украла у Эйлин жизнь и мужа. Наверное, это она и стоит за отравлением. Остаётся надеяться, что боги этого мира карают тех, кто того заслуживает.

Теперь на мне простое платье из плотной грубой ткани, должно быть, из шерсти. Цвет неброский, какой-то серовато-синий, почти сливающийся с тенями коридоров. Оно длинное до самых щиколоток, чтобы защитить ноги от холода и грязи, и свободное в талии, чтобы не сковывать движений, когда придётся таскать вёдра или тереть полы. Рукава тоже длинные, заканчивающиеся простыми манжетами.

Сверху на платье полагается фартук, но он далеко не белый, а тёмный, чтобы не была заметна грязь. Фартук охватывает почти всю переднюю часть платья, чтобы защитить одежду. И его легче стирать.

Ткань касается тела и неприятно «кусается». Совсем другое дело было в том, в котором меня были намерены похоронить. Удивительно, но оно действительно стало траурным, только для Эзры.

Под нынешним, как и полагается, нижние юбки, чтобы придать небольшой объём и уберечь от холода. Корсет - удел богатых. Он для красоты, а здесь лишь помешает работать.

Вдобавок идёт белый чепец из тонкого льна. Простой, без украшений, который плотно обхватывает волосы и указывает на статус. Он точно не для красоты, потому что та же Заола, которая казалась мне привлекательной, потеряла красоту только надев головной убор.

- Скромность и аккуратность, - напутствует помощница экономки и называет своё имя. – Марготта Шамберн. Или тётушка Марго, - тут же добавляет, приятно улыбаясь. И, если здесь есть хоть один человек, готовый подарить улыбку, значит, не всё потеряно.

Напоследок дают шерстяные тёмные чулки, тёмные и прочные чёрные туфли без каблуков на толстой подошве, чтобы выдержать многочасовые прогулки по каменным полам.

Оглядываю Луфу, которой прежнее платье шло куда больше. А вот для меня разница существенная, потому что это почти как раз, если не считать, что можно вполне себе растолстеть до девятого месяца, чтобы заполнить платье собой целиком.

Смотрю на девушек. Все мы теперь похожи друг на друга, словно арестантки. С одним единственным различием. Нас никто не будет сторожить, потому что это просто бессмысленно. Мы приехали сюда через аномалии, а значит, понимаем всю серьёзность положения.

Сосланные без права реабилитации. Приговорённые к Готтарду и смерти.

Теперь эта одежда – не просто ткань. Это символ моего нового положения. Здесь, в замке, я – прислуга. И завтра начнётся новый этап моей жизни.

Глава 18

Холод ещё не отступил от моих костей, он бродит где-то внутри, соединившись с чувством страха за наши с Луфой жизни. Прохладный воздух замка обволакивает, пока иду следом за вереницей таких же, как я, новоиспечённых служанок, пока не останавливаемся снова.

- По трое в каждую комнату, - командует очередная помощница экономки, ожидая, пока первые зайдут, а потом перебирается дальше. Рудая молчит, отойдя в сумрак, и оттуда она похожа больше на чудовище из фильмов ужасов, которое следит за тобой из тьмы. И я понимаю, что с такой лучше дружить, чем вступать в единоборство.

Наша комната последняя, и мы входим вслед за полноватой женщиной, на которой платье натянулось, как на барабане. Это наша соседка, и нам следует поладить. Всю дорогу она молчала, сидя в противоположном углу. Кажется, не из болтливых.

Тут же дверь захлопывается, и ключ в замке проворачивается несколько раз, оставляя нас в плохо освещённом квадрате в полной тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием. Кажется, все в этом мире норовят меня запереть.

Здесь всё так же, как и снаружи. Комната маленькая и аскетичная, зато потолки выше, чем в сталинках. Единственное узкое окно, выходящее куда-то на противоположную часть замковой территории, расположено выше, чем принято в наших домах. Серые каменные стены будто обдают холодом, а воздух тяжёлый и спёртый, пахнущий пылью и плесенью.

У каждой из стен стоят по две грубо сколоченные деревянные кровати, на каждой из которых лежит тонкий жёсткий матрас, набитый соломой. Что это солома убеждаюсь позже, когда она нещадно колет меня через тонкую ткань.

На матрасах сложены комплекты постельного белья: грубое выбеленное казённое полотно, которое никогда не создавало уюта. Но если сравнивать с тем, где я могла быть сейчас вместо Эзры, следует радоваться.

В правом углу стоит бочка, рядом глиняный кувшин, таз и ведро. На вколоченном в стену гвозде – старая тряпка, по всей видимости, выполняющая роль полотенца. Вот и всё, что выделял отель минус три звезды. Где там следует ставить отзывы?

Скудная обстановка говорит сама за себя: здесь ценится функциональность, а о комфорте или уюте речи не идёт. Это не жильё, а скорее келья, предназначенная для тех, кто должен лишь работать и выживать, а