Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Луфа чертит на себя круг, а я вижу, как мечется в пламени страж, которого приговорили к смерти.

- Боги забыли про это место, - холодно говорит Гейла. – Так что твои молитвы не помогут, девчонка.

И после её слов мы входим в прачечную.

Глава 22

Теперь криков стража не слышно, их заглушают другие, звучащие в прачечной. Откуда-то справа раздаётся пение, слева ругань, и вижу, как две прачки выясняют отношения, шлёпая друг друга мокрыми тряпками, пока остальные смеются. Но тут же смех смолкает, потому что в их сторону спешит какая-то женщина, намереваясь разобраться с работницами.

Пар клубится в воздухе, забирается в лёгкие, и от этого куда сложнее дышать, чем за стенами прачечной. День только начинается, но внутри уже жарко, словно в июльский полдень. Каменные стены впитывают и возвращают жар, пол скользкий от мыльной воды, а мои туфли то и дело норовят разъехаться, чтобы усадить на шпагат.

Только последний раз я могла проделать подобное лет в тринадцать, когда занималась танцами. Сейчас это дела давно минувших дней, да и тело, которое помнит растяжку, бесследно исчезло.

Терпеливо ждём пока главная прачка решит возникшую проблему, а пока наблюдаю за происходящим. У больших медных чанов, разместившихся на треногах, стоят девушки, помешивая что-то большой ложкой. Или это какая-то палка. Я не сильна в обустройстве подобных мест. Стирка для меня бывает быстрой и деликатной. Предпочитаю 40 градусов и глажку. Но здесь, увы, вместо удобных стиральных машин – женские, разъеденные тяжёлой работой руки, вместо гелей и порошков для стирки–щёлочь.

«Ашкай, что они делают?»

Нагревают бельё в щёлочи, чтобы лучше удалять загрязнения. А потом достанут и будут выбивать грязь рубелем и скалками.

«Из чего делают щёлочь?»

Лучше всего для приготовления подходит зола, полученная при сжигании древесины, особенно березы. Если соединить золу с водой и нагреть, кипятить от трёх до пяти часов – выйдет хороший щелок. Чем дольше вываривать, тем он более концентрирован. Но и без кипячения можно получить его, лишь залив золу водой на неделю. Всё дело в его эффективности. Также можно использовать золу от сжигания других лиственных пород деревьев, но березовая считается наиболее предпочтительной. Её просеивают от углей и прочего мусора, а затем уже используют.

А как же мыло?

Партиями сюда завозят мыльнянку, корни которой при взаимодействии с водой образуют пену. А ещё мыло варят на травах с жиром и золой. Используют растения, которые помогают избавиться от запаха вина и мяса – это ромашка и хвоя. Для лан-лаванда и мята, аромат весны и чего-то лёгкого. Даже картошка и горчица способны отчистить одежду, а ромашка прекрасно отбелит.

Вспоминаю, как бабушка делала порошок из конского каштана, говоря, что это натуральное средство для стирки. Около дома у неё росло три больших дерева, и в период урожая мы собирали колкие шарики, чтобы открыть их, вынимая коричневый плод, освободить от оболочки и высушить. Затем на старой советской мясорубке она перекручивала каштаны, а полученным порошок заливала водой. И, к моему удивлению, он давал пену!

- А ну за тряпки, тунеядки, - прикрикивает главная, и я вспоминаю, что слева перепалка. И снова кипит работа, а к нам, переваливаясь, как утка, спешит прачка.

- Вот, Жуда, пополнение тебе, - обращается к ней Гейла, и та критически осматривает нас, кривя лицо.

- Больно тощие, - выносит вердикт.

- Ну тогда могу их отправить туалеты чистить, - тут же соглашается наша провожатая, намереваясь уйти, и во мне рождается отвращение. Отличная работа, ничего не скажешь. Но Жуда тут же ловит локоть Гейлы, становясь куда сговорчивее.

- Да возьму я, возьму, - говорит так, словно мы к ней не работать пришли, а на кровати лежать. – Уж и сказать ничего нельзя.

Арнц покидает нас, быстро удаляясь, а я слышу первый приказ.

- Сидеть, сложа руки, некогда. Работаем быстро и хорошо.

Жуда оглядывается куда-то назад, словно выбирает, куда именно нас разместить. Не спрашивает имён, словно уверена, что это и не нужно, потому что у нас просто нет шансов выжить.

- Так, сегодня есть желающие на реку? – кричит, и разом все замирают, будто она спросила что-то ужасное. – Тогда сама назначу. Майла, Хризетта, Аолия и Эула. И вы тоже, - добавляет, глядя на нас. – А теперь туда, - тычет в сторону котлов, где прачки выбивают скалками бельё. – Берите корзины, а я позову стражей.

Дёргаю Луфу за собой, не понимая до конца, зачем нам стражи. Неужели, они будут стирать? Но ответ скрыт в другом. Как только выбираемся в подмокших платьях, потому что сперва следовало отжать большие простыни и одежду, прежде чем укладывать её в корзины, отчего те становятся невыносимо тяжёлыми, встречаемся с четырьмя стражами.

Они становятся через двух девушек, и мы под тяжестью чужого белья отправляемся по дорожке, которая внезапно оканчивается зданием. А потом ступени ведут куда-то вниз. Идти с тяжёлой корзиной невыносимо сложно, учитывая, что локти касаются стен, а ступени из камней довольно скользкие. Пару раз на меня налетает Луфа, а я падаю на идущего впереди стража. В конце концов он отнимает у меня корзину, а мы с Луфой несём её за две ручки. Здесь есть свет, и не сразу понимаю, что это небольшие кругляши, приклеены к стене. Подобие наших светильников, только в них магический исток, а не батарейки.

Наконец, дорога становится ровной, и когда выбираемся на свет, невольно щурюсь. Перед нами довольно бурная река, у которой девушки ставят корзины и принимаются за полоскание. Слежу за ними, повторяя то же самое. Подол платья намокает, когда волна приходится на мои ноги. Луфа работает куда лучше меня. У неё всё же есть опыт в этой области. Позади стражи посмеиваются, но я не хочу оборачиваться, чтобы узнать, над чем именно.

Поднимаю голову, замечая на другой стороне человека. Всадник на лошади стоит вдалеке, смотря на нас.

«Кто это, Ашкай?»

Его имени не знает никто, его лицо скрыто под маской. Он тень Готтарда: карающая и дарующая милость. Он твоё спасение и твоя погибель.

Хмурю лоб. Что это за загадки такие? Неужели нельзя объяснить простым языком? Но как только намереваюсь переспросить, что-то резко дёргает меня вперёд, и я оказываюсь в ледяной реке.

Глава 23

Теперь, когда сижу, подрагивая на камне, обнимая себя руками, осознаю, для чего