Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

Отступаю, чтобы она смогла пройти и не столкнуть меня с лестницы.

Но надо отдать ей должное, пошла вниз с гордо поднятой головой, как королева Мария-Антуанетта на эшафот, но что толку, если отец от потрясения не оправится, то я окажусь в глубокой опе. И, по сути, Марья победила, разметав наши жизни. Как хорошо, что она мне никто, и звать её для меня теперь: «Никак».

Стоило за спиной бывшей хозяйки захлопнуться входной двери, как у меня начались судороги, оседаю на пол, заваливаюсь, и под вопли Глаши отключаюсь. После инсульта мне только скандалов и не хватает, чтобы снова покинуть этот мир. Только бы не насовсем, не могу оставить Саву, не могу. Я привязана к этому миру любовью…

Глава 10. Знахарь для попаданки

Этот бесконечный трагический день, видимо, решил нас всех доконать, и меня в первую очередь. Снова вонючие капли у меня перед носом, снова сквозь шум в ушах слышу мужские голоса, о чём-то переговариваются шёпотом, но смысл доходит не сразу.

Потому что самое важное сейчас, это осознание того, что: «Я всё ещё здесь!».

— Дочь, не пугай хоть ты меня! — снова настойчивый голос Ивана Петровича, и я улыбаюсь, потом стенаю от боли в щеке, но, наконец, открываю глаза.

— Ты вернулся?

— Да куда же я денусь. Первые минуты было невыносимо, а после вдруг отпустило. Давно пора разграничить наши дела с этой женщиной. Давно! Пришлось срочно съездить в контору и отдать команды юристу, собрать бумаги на развод, и на изменение завещания. Марья как пришла ко мне с голым задом, так и уйдёт. Ну ты, конечно, дала жару. Надо же, прям тростью, да по заднице… Жаль, не видел.

Улыбаюсь, потому что на душе полегчало и отпустило, он не запил, не сорвался, как иногда срываются мужчины в подобных ситуациях.

Сильный. Мой человек.

— Спасибо, что называешь меня дочерью…

— А как же! Я же тебя вот на этих руках носил, в эти щёчки целовал. Не тот отец, какой родил, а тот, кто поднял.

— Да, я ей так и объяснила. Но ты не отчаивайся, сорок пять лет для мужчины ещё юный возраст, но с женитьбой не затягивай, нужен тебе настоящий наследник, очень нужен.

Говорю такие интимные слова, загоняю Ивана в смущение, но вижу, что он с упоением слушает, кажется, уже предвкушает новую жизнь, однако на молоке ошпарился, теперь и на ледяную воду дуть готов:

— Слушаюсь! Только бы снова на стерву не нарваться…

— А ты душой на женщину смотри, с какой на душе тепло, с какой хочется сидеть рядом и разговаривать, ту и бери.

— Видать, инсульт тебя знатно переиначил, мудрая моя доченька. Надо же, как вывернула. Лекарь сейчас с тобой займётся, но он уже сказал, что придётся тебе дня четыре в постели провести, тут уж ничего не поделаешь, дела обождут.

— Обождут, конечно, обождут, — обречённо вздыхаю, потому что на самом деле ни фига они не ждут, горит у нас с Савелием всё синим пламенем. — Плохо, что после инсульта, мне пришлось столько всего пережить, я без тебя сейчас вообще не смогу, не оставляй, ты наш локомотив, хорошо? Держись, пап! Держись!

Лекарь вернулся в комнату с мокрым полотенцем и с какой-то новой склянкой. Зажёг свечу, чтобы снова проверить мои рефлексы.

— Держусь, как же мне киснуть, чай не девица, и не красная.

Он улыбнулся и погладил меня по голове, не зная, как ещё поддержать.

А у меня вдруг другая мысль возникла и не самая приятная.

— Пап, Марья же в имение уезжает? Это то, что семь вёрст в сторону Ладоги? А там от неё няня прячется.

— Нет, у неё своё имение есть у тётки. В наше она не сунется. Не переживай. Да и не поедет она в деревню, сейчас же приткнётся где-то в городе. Поди помчалась деньги снимать да переводить на другой счёт. Но там всего десять тысяч, хватит ей на жизнь без шика, лишь бы к нам не лезла больше.

— Вы позволите? Время, друзья мои, время! — лекарь настойчиво потребовал право на доступ к моему телу и снова начал осмотр. Отцу пришлось выйти и прикрыть за собой дверь.

Теперь перед моим лицом туда-сюда перемещается свеча, но, как ни странно, голова не кружится, и даже если сесть резко или на бок повернуться.

— Жаль, что нет МРТ, правда, — я решилась. Если он «наш», значит, отреагирует.

— Чего, сударыня, нет?

— Ну, устройства, которое считывает мозг, просвечивая его, как свеча просвечивает тонкую бумагу.

— А, это вы книжек фантастических начитались. Да, жаль. Но мне это не нужно, в смысле устройство. Я же знахарь. Магические способности есть, слабенькие, но как вы верно сказали…

— Что? Магические? Вы шутите?

Он присел на стул у моей постели, потушил свечу и понял, что разговор предстоит непростой и довольно долгий.

— А вы, значит, возродившаяся? Из какой-то иной реальности? Слыхал я про таких, опасные люди. В магию не верят, всё бы им свои агрегаты и машины…

— Нет, я начиталась фантастики. У мужа есть библиотека. Но про магию слышу впервые, у нас в семье об этом не принято говорить.

Он хмыкнул и уставился на меня, точно, как МРТ, успеваю только представить самый яркий эпизод из местной жизни, стрельбу на дуэли, может быть, хоть так скрою от него свои воспоминания.

— Я всё вижу, но обрывками, не такой у меня уровень, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши слова, сударыня. Но вы искусно скрываете свои мысли. Будем считать, что ваш мозг слегка повредился от инсульта, вот здесь.

Он наклонился и двумя пальцами показал на мой правый висок.

— Тогда, раз у нас откровенный разговор, почему вас не признаёт местная медицина? — я тоже решила несколько надавить на его ЭГО.

— Я же сказал — знахарь, рангом не могу быть выше аптекаря. Простых людей мне лечить дозволено, а выше нет.

— Даже несмотря на ваши способности? — у меня не совсем укладывается в голове этот «каламбур».

— Там свои есть одарённые. Но немногим сильнее меня. Магов больше не осталось, измельчали. Вывелись.

— Понятно. Но моего мужа вы потом посмотрите, своим «магическим» зрением? Ему прочат инвалидное кресло, а нам бы ещё