Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

Хотелось сказать, что в воздухе витает его удушающий снобизм, но ответила иначе:

— В воздухе витает откровенная русофобия. Политика добралась и до развлекательных мероприятий. Я…

— Что вы? Не знаете, как назвать происходящее в нашем бизнесе? Импортозамещение. Будем рекламировать своих, родных, мать их, представителей культуры. Но теперь у меня возникли проблемы.

Вот мы и подобрались к самому интересному.

— Какие?

— Учитывая спад заказов, я решил, что мне хватит одного отдела, объединяю вас и Дмитрия Осипова, но, как вы понимаете, место менеджера одно. Пишите заявление об увольнении или у меня есть для вас весьма лакомое предложение.

— Даже боюсь предположить какое.

— Моего заместителя по очень личным вопросам. Сейчас проведём кастинг, если не оправдаешь моих надежд, то попрощаемся без сожалений. Встань, сними пиджак и приподними юбку, чтобы было видно колени, — его голос вдруг сделался ледяным, приказ прозвучал резко, как очередь выстрелов.

— Вы сейчас шутите?

Нет, он не шутит.

— Сними пиджак, расстегни верхние пуговицы на блузе, распусти волосы и покажи мне колени. Они должны быть красивой формы.

— Я не собираюсь этого делать.

— Неужели? Отец купил эту компанию мне в подарок, вместе с вами. Вы всё моя собственность, Алёна Геннадьевна…

— Не помню, когда у нас ввели крепостное право…

— В тот момент, когда выдали первый ипотечный кредит. Ты рабыня, понимаешь? Рабыня своих амбиций. Сама сделала выбор и теперь должна платить.

— Я специалист и хороший, прошлое руководство ценило мои успехи.

Начинаю огрызаться, но слова об ипотечном рабстве выбили из-под моих аргументов все разумные доводы. Он, подлец, знает, о чём говорит.

— Прошлый руководитель, забрал деньги и рванул на последнем денежном самолёте в Израиль, а я остаюсь, мне и здесь неплохо. А ты посредственность, какую держали только из-за красоты, приятного голоса и, возможно, за какие-то спорные заслуги. Рекомендаций от прошлого хозяина, оставить вас на этом месте у меня нет, потому, вы, Алёна Геннадьевна, первая на вылет. Да, на вас всех есть досье, вот эта пухлая папка, но анализы у тебя хорошие, пошлой заразы и паразитов в печени нет.

Он кивнул на реальную папку на своём столе, даже не файл на компьютере, а бумаги — это либо блеф, либо реальность, от которой невозможно отмахнуться. Но больше всего удивила фраза про паразитов, прям в ступор загнала, мозг на секунду отключился от языка, и я глупо съязвила:

— Вы мой личный медицинский аккаунт вскрыли? Какое вам дело до моих паразитов? Живут себе и живут, тихо, мирно, никого не трогают.

Он хмыкнул, моя попытка зло пошутить его позабавила, но ненадолго.

— Не обманывай, ты чиста, как стёклышко, за здоровьем следишь, только вот непереносимость лактозы, но сперма не молоко, ведь так! И, кстати, я третий раз требовать не буду. Ты сейчас же распустишь волосы, поднимешь юбку, встанешь передо мной на колени и удовлетворишь мои желания, а потом ещё скажешь спасибо. Потому что с этого дня твой доход увеличится в два раза, и обязанности станут приятнее.

— А если нет.

— Вот приказ о твоём увольнении за профнепригодность, неуважение к коллегам и начальству. Вернёшься в свой Мухосранск и всё равно будешь лизать, но уже не такой чистый и не за такие деньги. Ты красивая, в меру умная, и я даю тебе шанс, не проср@ть свою жизнь, и, если мне понравится, как ты работаешь языком, оплачу твой долг за стрёмную двушку в новостройке сразу, заключим новый контракт, и на мой день рождения поедем в Дубай.

Он совершенно не стесняется в выражениях, слишком вальяжный, слишком избалованный судьбой, и слишком уверенный в своей безнаказанности.

— Вы ненормальный.

— Вот именно за это я тебя и увольняю: профнепригодность, хамство и отказ исполнять важные ответственные поручения. И излишняя гордыня, нежелание прогибаться под непростые реалии.

— В борьбе с гордыней мы позабыли о гордости. И гибкость не равна прогибательству. Реалии всегда непростые. Как я понимаю, это розыгрыш, вы просто вынуждаете меня уволиться, чтобы не выплачивать положенную компенсацию по сокращению, дело ведь в элементарной жадности? — даю подлецу последний шанс свести всё в русло непростого переговорного процесса, но без вульгарного принуждения к сексу на рабочем месте.

Не понял…

Он встал, подошёл ближе, и я вижу в том самом месте бугорок, он его и не скрывает. Распахнул полы шикарного пиджака.

— Вас возбуждает унижение? Хотите себе послушную рабыню? Чтобы на коленях ползла, умоляя дать полизать?

— Да, девочка, да… Ещё… продолжай.

— Озабоченный дебил, — даже жадность ещё как-то можно оправдать, но это…

Вскакиваю, но он успел с силой дёрнуть меня за волосы, и ухватить за ворот пиджака.

— Сейчас я встряхну тебя, вздрючу. Ты уже красная, прерывисто дышишь, возбуждена, и ты хочешь меня, все хотят, а ты получишь. Даже если сбежишь, все посчитают, что ты стояла на коленях передо мной. Делай это сейчас же, всё равно твоей репутации конец. Или проваливай из моей фирмы.

Отталкиваю его и на выход. Какое счастье, что секретаря так и нет на месте, быстро привожу себя в порядок, собираю волосы, выдыхаю и спокойным шагом возвращаюсь в наши кабинеты.

Всё произошло настолько стремительно, что я даже испугаться как следует не успела. Но нервозность накатила. Обычная женская истерика, я вижу, как рушится моя жизнь, а сделать ничего не могу.

Глава 13. Смертельный глоток

— Что? Как прошло? — Дмитрий с пачкой бумаг, уже готовый работать до утра, стоит на пороге моего кабинета, а я не могу пока даже говорить спокойно.

— Меня, меня уволили. Концерта не будет. Певица отказалась из-за политических соображений. Вместо нас третий концерт в Индии и дополнительный в Израиле. Это всё я узнала из мейла, насколько он достоверный не понимаю. Но, скорее всего, да, так и есть. Нам перекрыли кислород. А мне так и подавно.

Отбарабанила дрожащим голосом.

— Но вся та гадость, что сказал Кеша?

— Да, он пытался меня унизить, но я не шлюха, потому ухожу. Прости. Он мне выдаст волчий билет, остаюсь без работы, и через несколько месяцев мне нечем будет платить взносы. Возможно, просто отыгрался за отмену концерта, он теряет несколько миллионов долларов, за такое и убить можно… Я сбитый лётчик, по сути, так и есть, ведь проект улетел и не обещал вернуться.

Шмыгаю носом, поднимаю