Ночь с врагом (двухтомник) - Кайра Бардо

class="p1">Он быстро расстегнул пояс, стянул штаны и белье, швырнул их в угол комнаты, не заботясь о том, куда они упадут. Выпрямился и замер перед кроватью, обнаженный, великолепный в своей хищной грации. Каминный свет играл на его рельефных мышцах, золотил кожу, подчеркивал каждый шрам. Его мужское достоинство было напряжено, тяжело налито, и от одного взгляда на его готовность низ живота Лидии скрутило сладким спазмом.

Она смотрела на него, приподнявшись на локтях, утопая в мягкости мехов. Впервые они были наедине без оков, магии и принуждения. Только их воля. Только их выбор. И этот выбор сжигал воздух между ними, заставляя его вибрировать от напряжения.

Тариэн сделал шаг к кровати. Его лицо было напряженным, скулы острыми, глаза — темными колодцами желания. Он опустился на край ложа, нависая над ней, а затем, не в силах больше сдерживаться, прижался всем телом к ее телу.

— Лидия... — её имя сорвалось с его губ рваным, болезненным стоном, когда их кожа соприкоснулась. Тепло к теплу. Твердость к мягкости.

Его руки обхватили ее, прижимая так, словно хотел вплавить ее в себя. Их губы встретились — жадно, отчаянно, с привкусом безумия. В этом поцелуе была вся тоска шести месяцев разлуки, все несказанные слова, вся горечь невозможности быть вместе.

Тариэн слегка отстранился, чтобы видеть ее лицо, и устроился удобнее, накрывая ее собой, перенося вес на локти. Его ладонь легла на ее плоский живот, ощущая дрожь мышц, и медленно поползла вверх. Пальцы накрыли грудь, сжали ее с уверенной властностью, большой палец круговым движением прошелся по твердому соску.

Лидия выгнулась навстречу его ласке, запрокидывая голову.

Он переместился ниже, накрыл ртом ее свободную грудь, губы обхватили набухший сосок, и горячий влажный язык скользнул вокруг чувствительной плоти, дразня, играя. Тариэн сосал жадно, затем переходил к легким укусам, от которых по всему телу Лидии пробегала сладкая дрожь. Каждое такое движение отдавалось пульсирующим, тяжелым жаром в самом низу живота, стягивая все мышцы в тугой узел ожидания.

Пальцы сжимались на мягкой плоти второй груди, проминая ее, взвешивая в ладони с хозяйской уверенностью. Он перекатывал затвердевший сосок между большим и указательным пальцем, слегка оттягивал его, а затем начинал быстро, ритмично ласкать самую вершинку подушечкой пальца, заставляя нервные окончания взрываться вспышками наслаждения.

Лидия терялась в этом водовороте ощущений, не способная сосредоточиться на чем-то одном. Рот на одной груди, дразнящие пальцы на другой, тяжесть его тела, жар камина... Все смешалось в единый поток чувственного бреда. Она извивалась под ним, ее руки скользили по его напряженной спине, ногти непроизвольно царапали золотистую кожу, оставляя красные следы страсти.

Низ живота тянуло от мучительной, сладкой боли — той самой пустоты, которая требовала быть заполненной. Она чувствовала его горячую, твердую как камень плоть, упирающуюся в ее бедро. Он был готов, так же как и она. Его эрекция пульсировала жаром, обещая то самое облегчение, о котором молило ее тело.

Она хотела, чтобы он скорее унял пылающий в ней пожар. Чтобы заполнил ее, растянул, стал частью нее. Ее тело реагировало еще острее, чем в прошлый раз — теперь к новизне примешивалась память удовольствия и голод долгой разлуки. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом, каждый поцелуй поджигал кровь, превращая ее в жидкий огонь. Она была готова. Она хотела его прямо сейчас. Немедленно. До боли.

Она развела ноги, приглашая его войти в нее, уверенная, что он не сможет больше сдерживаться.

Но вместо того чтобы накрыть ее собой, Тариэн перехватил ее бедра и подтянул к самому краю кровати. Лидия вскрикнула от неожиданности, не понимая, что он задумал. Его лицо оказалось на уровне ее лона, голубые глаза смотрели на нее снизу вверх, темные от желания.

Он опустился на колени у кровати, его ладони легли на внутреннюю сторону ее бедер. Это была поза служения, коленопреклонения, но в его исполнении она была полна властности.

Тариэн медленно развел ее колени шире, обнажая самую сокровенную часть ее тела своему взгляду. Его горячее дыхание коснулось влажной, чувствительной плоти, и Лидия содрогнулась от предвкушения.

— Я мечтал снова почувствовать твой вкус, — прошептал он, глядя ей в глаза. Его длинные пальцы сжались на ее бедрах, оставляя едва заметные вмятины на коже. — Каждую ночь просыпался с воспоминанием о том, как ты звучишь, когда кончаешь у меня на губах.

Он не ждал ответа, не спрашивал разрешения, а просто приник к ней ртом — жадно, неукротимо, будто предъявлял права на территорию, которая всегда принадлежала ему.

Лидия вскрикнула, запрокинув голову, пальцы судорожно стиснули простынь под ней, сминая плотную ткань. Его язык скользнул по складкам, лизнул чувствительный бугорок — широко, уверенно, одним мощным движением от основания вверх. Все ощущения мгновенно сконцентрировались на этой точке соприкосновения.

В голове сгустился туман, сквозь который пробивались обрывки мыслей. Она пыталась сравнивать, цепляясь за остатки рациональности. Тогда, полгода назад, в тюремной камере, его нужно было учить. Показывать, где коснуться, как двигать языком, с какой силой нажимать. Он был робким учеником, боящимся сделать неверный шаг.

Сейчас он действовал с пугающей уверенностью, не сомневаясь ни на секунду. Он знал, как именно изогнуть язык, чтобы доставить максимум удовольствия. Знал, где задержаться, дразня, а где надавить сильнее, доводя до грани. Словно выучил ее тело наизусть, как священный текст, который повторял про себя каждую ночь разлуки.

Ни один мужчина до этого не мог дать ей даже бледной тени этого ощущения. Никто не обладал такой смесью звериного голода и пугающей точности.

Его стон дрожал в унисон с ее плотью, низкий, утробный звук удовлетворения. Он урчал, пробуя ее на вкус, словно изысканное вино столетней выдержки, которое нужно смаковать медленно, каплю за каплей.

— Ты такая вкусная... — выдохнул он между поцелуями, не отрываясь от нее полностью, позволяя своему горячему дыханию ласкать ее влажную кожу. Его язык скользнул глубже, раздвигая складки, проникая в самое сокровенное. — Лучше, чем я помнил... слаще, чем в моих самых смелых фантазиях...

Лидия застонала, ее бедра непроизвольно дернулись навстречу его рту, требуя большего. Он принял вызов. Он не останавливался — лизал, посасывал, его губы обхватили набухший чувствительный бугорок и слегка прикусили его зубами. Не больно, но достаточно остро, чтобы она вскрикнула громче, выгибая спину.

Тариэн на секунду поднял глаза, не прерывая ласк, встречаясь с ее затуманенным, расфокусированным взглядом. Его лицо было влажным от ее соков, подбородок блестел.

— Я помню, как тебе нравится, — хрипло сказал он, и