Бывший. Его брат. И я - Tommy Glub

Но вместо этого — моя рука, та, что свободна, сама поднимается и касается его груди. Не отталкивает. Просто... ложится. Чувствует, как бьется его сердце — быстро, в унисон с моим.

Он углубляет поцелуй.

Его язык касается моих губ — вопросительно, нежно. Я приоткрываю рот, впуская его, и — господи…

Господи.

Голова кружится. То ли от шампанского, то ли от него, то ли от всего сразу. Его рука скользит с подбородка на шею, пальцы зарываются в волосы на затылке. Он притягивает меня ближе, и я иду — плавлюсь, таю, забываю, как дышать.

Он на вкус — как шампанское и что-то еще, что-то горьковатое, мужское. Его запах окутывает меня — древесный, теплый, с нотой чего-то пряного. Внутри все замирает и плавится, я с каждой секундой схожу с ума…

Тихий стон срывается с моих губ — и я не уверена, что это мне показалось…

Дамиан отстраняется первым.

Его лоб касается моего. Дыхание — горячее, рваное — смешивается с моим.

— Прости, — шепчет он. — Не удержался.

Открываю глаза. Его — совсем близко, потемневшие, расширенные зрачки почти съели светлую радужку.

— Ты не спросил, — мой голос хриплый, чужой.

— Нет, — соглашается он. — Не спросил…

— Это...

— Нечестно, — заканчивает он за меня. — Знаю. Но я не жалею…

Молчу. Потому что — и это пугает больше всего — я тоже не жалею.

И только тогда вспоминаю.

Даниил.

Поворачиваю голову — резко, виновато.

Он сидит там же, где сидел. Смотрит на нас. В его глазах — не злость, не обида. Что-то другое. Что-то темное и голодное, отчего по спине бегут мурашки.

— Дан... — начинаю я, но он качает головой.

— Все нормально.

— Нормально?

— Да, — он подается вперед, и теперь они оба — по обе стороны от меня, так близко, что я чувствую жар их тел. — Мы... — он переглядывается с Дамианом через мою голову. — Мы многое обсуждали. Не важно сейчас ничего, кроме тебя…

— Что не важно? Что вы обсуждали?

Даниил не отвечает.

Вместо этого он протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица. Нежно. Интимно.

— Ты все еще такая же, — говорит он тихо. — Такая же красивая, когда теряешься.

Мое сердце — уже не стучит. Оно несется галопом, бьется о ребра, требует воздуха, которого не хватает.

И где-то глубоко внутри, в той части меня, которую я прятала три года под слоями правильности и приличий — что-то просыпается.

Что-то темное.

Что-то жадное.

Что-то, что хочет большего.

Его ладонь ведет по бедру в капронке вверх, между ног, где все пылает. Ноги инстинктивно раздвигаются, и я ощущаю горячие губы на шее, от чего я моментально поддаюсь ближе к Дану. Он тянет губы в улыбке, приближается. Его пальцы касаются моего белья и мир на секунду перестает существовать…

8 глава

Стук в дверь — резкий, громкий, злой. Такой, от которого вздрагивают стены.

Мы все замираем. Этот интимный момент — теплый, хрупкий, почти волшебный — рассыпается, как те бенгальские искры на снегу. Я чувствую, как холодеют кончики пальцев.

— Какого... — Дамиан хмурится, глядя на часы. Между его бровей залегает резкая складка. — Второй час ночи…

Стук повторяется. Сильнее. Настойчивее. Дверь содрогается в петлях.

— Открывай! — голос снаружи. Мужской. Знакомый. Слишком знакомый. — Я знаю, что она там!

Кровь отливает от лица. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться — быстро, рвано, больно. Словно птица, бьющаяся о ребра в попытке вырваться.

Нет. Нет, нет, нет.

Только не сейчас. Только не здесь.

— Мира? — Даниил смотрит на меня. Его глаза — встревоженные, внимательные — ищут мой взгляд. — Ты знаешь, кто это?

Горло сжимается. Язык прилипает к небу.

Не успеваю ответить.

Дверь распахивается с грохотом, едва Даня открыл замок — Игорь просто вламывается внутрь, оттолкнув Даниила плечом. В комнату врывается морозный воздух, запах перегара и дорогого одеколона — того самого, который я когда-то ему подарила.

— Вот ты где! — его глаза находят меня мгновенно. Бешеные, красные, пьяные. Зрачки — как булавочные головки. — Нашлась, прелесть моя!

Он произносит это слово так, будто оно — ругательство. Выплевывает его.

Я сжимаюсь на диване, машинально натягивая плед выше, до самого подбородка — словно он может защитить. Тело помнит. Тело всегда помнит раньше разума — как замирать, как становиться меньше, как исчезать.

— Игорь, что ты…

— Что я тут делаю?! — он хохочет. Истерично, некрасиво, запрокинув голову назад. От этого смеха бегут мурашки по спине. — Это я должен спрашивать, что ты тут делаешь! Уехала, не сказав ни слова! Телефон не берешь! Я как дурак обзваниваю больницы, а ты... — он обводит взглядом комнату, братьев, елку с гирляндами, пустые бокалы на столе, — тут развлекаешься?! Я вообще случайно, блять, узнал, что ты купила эти ебанные путевки сюда! А ну собирайся!

Его голос поднимается до крика. Я вижу, как напрягается его шея, как вздуваются вены на висках.

— Послушай... — пытаюсь я. Голос выходит сиплым, чужим.

— Нет, это ты послушай! — он делает шаг ко мне, и Дамиан тут же встает, загораживая меня. Широкая спина закрывает обзор — надежная, неподвижная стена между мной и ним. — О, защитнички нарисовались! — Игорь скалится. — Кто вы вообще такие?! Что вы сделали с моей девушкой?! Выебали уже? Как она вам?

В груди что-то вспыхивает. Маленькая искра — там, где три года тлел только пепел.

— Бывшей, — мой голос звучит тихо, но твердо. Я сама удивляюсь этой твердости. — Я тебе больше не девушка, Игорь. Никто.

Он замирает. Моргает. На секунду — всего на секунду — его лицо становится растерянным. Почти детским.

— Что?

— Я видела тебя. Вчера. С Алиной.

Тишина. Густая, тяжелая. Даже огонь в камине, кажется, притих.

А потом — он взрывается.

— И что?! — его голос срывается на визг. — Мы даже не обсудили это! Ты просто взяла и сбежала, вместо того чтобы поговорить как нормальный человек! А теперь встречаешь Новый год с какими-то... — он смотрит на братьев, на их белые волосы, светлые глаза, кривится с нескрываемой злобой, — с какими-то уродами...

Он не успевает договорить.

Даниил двигается быстро — так быстро, что я едва успеваю моргнуть. Никакой суеты, никакого замаха. Просто — одно уверенное, точное движение. Его рука впечатывается Игорю в грудь, отталкивая назад. К двери. За порог. Подошвы Игоря скрипят по полу.

— Эй! — Игорь пытается сопротивляться, хватается за дверной косяк, но Даниил выше, шире, сильнее. И абсолютно, пугающе спокоен. — Отпусти меня! Ты не имеешь права!

— Имею, — голос Даниила — ледяной,