Бывший. Его брат. И я - Tommy Glub

Киваю, улыбаясь воспоминанию.

— Конечно. Даня тогда упал и разбил колено. Я еще бегала искать пластырь, а он сидел на скамейке и делал вид, что ему совсем не больно...

Тишина.

Она падает внезапно — тяжелая, неуютная. Огонь продолжает потрескивать, но все остальное замирает.

Даниил отводит взгляд. Его челюсть напрягается.

Дамиан замирает — с бокалом у губ, не донеся до рта.

— Что? — смотрю на них, переводя взгляд с одного на другого. — Почему вы...

— Это был я, — говорит Дамиан. Голос — ровный, но в нем слышится напряжение. — На катке. Дан тогда заболел, и я... пошел вместо него.

Моргаю.

Раз. Другой.

— Что?

— Ты не заметила, — он пожимает плечами, но движение выходит дерганым, неестественным. В глазах — вина. Та самая, которую прячут годами. — Мы похожи. А я... хотел понять, что он в тебе нашел.

Бокал в моей руке замирает на полпути ко рту. Пузырьки продолжают подниматься. Мир вокруг — тоже. Плывет, качается, теряет четкость.

— Ты... ходил на свидания вместо него?

— Не на все, — быстро добавляет Даниил. Слишком быстро. — Только...

— Сколько?

Одно слово. Короткое, острое.

Они переглядываются — быстро, виновато. Как дети, пойманные за чем-то запретным.

— Три, — признается Дамиан. — Или четыре. Каток, тот поход в кино — на ужасы, когда ты прятала лицо… у меня на плече, — ужин в итальянском ресторане, где ты пролила вино на скатерть и так смеялась, и…

— И прогулка по набережной, — заканчивает Даниил мрачно. Его голос звучит глухо. — Когда я был на соревнованиях.

Прогулка по набережной.

Закат. Розовое небо. Его рука в моей. Первый поцелуй у парапета, когда внизу шумела река, а я думала, что счастливее быть невозможно.

Это был не он.

Ставлю бокал на пол. Медленно. Аккуратно. Контролируя каждое движение, потому что если не буду контролировать — швырну. В стену. В камин. В них.

— Какого черта?

Голос — чужой. Холодный.

— Мира...

— Нет, серьезно, какого черта?! — поднимаюсь, руки трясутся. Мелкая дрожь, которую не унять. — Вы что, так развлекались? Меняться, как... как игрушками?! «Сегодня моя очередь, завтра — твоя»?!

— Это было не так, — Дамиан встает тоже. Резко, порывисто. — Я просто... Дан так много о тебе рассказывал, каждый день, каждый вечер, и я хотел увидеть сам, понять...

— Понять что?!

Кричу. Голос срывается, звенит. Где-то на задворках сознания понимаю, что это непропорциональная реакция — пять лет прошло, какая теперь разница? — но остановиться не могу.

— Почему он такой, когда говорит о тебе! — Дамиан повышает голос. Впервые за весь вечер. Впервые за все время, что я его знаю. — Почему его глаза светятся! Почему он улыбается как идиот каждый раз, когда ты пишешь! Почему засыпает с телефоном в руках, потому что ждет твое сообщение!

Замираю.

Слова обрываются, повисают в воздухе.

Он дышит тяжело — грудь вздымается, ноздри раздуваются. Глаза — темные, отчаянные. В них что-то, чего я не видела раньше. Что-то оголенное, настоящее.

Он хватает мою руку и валит на мягкий ковер.

— Я хотел понять, Мира, — шепчет он хрипло. — И я понял. С первого чертового свидания — понял. Понял, почему он такой. Потому что рядом с тобой... невозможно быть другим…

Молчу.

Огонь потрескивает — громче, чем раньше, или это просто тишина стала оглушительной. За окном ветер качает верхушки елей — черные силуэты на фоне звездного неба.

И внезапно — злость уходит. Не постепенно, не медленно — просто испаряется, как пар над чашкой горячего чая. Была — и нет.

Остается что-то другое. Что-то, похожее на понимание.

— Знаешь что? — говорю я, смотря ему в глаза. — Мне все равно.

— Что? — Дамиан смотрит на меня так, будто я заговорила на другом языке.

— Мне все равно, — повторяю устало. — Тогда... тот год был лучшим в моей жизни. Понимаешь? Лучшим. Мне было хорошо. Каждый день, каждое свидание, каждую минуту, каждый чертов вдох. И какая разница, был это один из вас или оба?

Даниил смотрит на меня — изумленно, неверяще. Его губы приоткрыты, брови подняты.

— Ты не злишься?

— Злилась сейчас, — пожимаю плечами. Устало, примирительно. — Секунд тридцать. Может, сорок. А потом подумала — и зачем? Это было пять лет назад. Другая жизнь, другая я. И та я — была счастлива. По-настоящему, без оговорок. Вы оба были... — замолкаю, подбирая слова. Они ускользают, не даются, — частью этого. Частью меня. Частью того, что сделало меня... мной.

Дамиан опускается. Близко. Так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь одежду, его дыхание — легкое касание на своей щеке.

— Правда не важно? — его голос — низкий, хриплый. С той особой интонацией, от которой что-то внутри сжимается.

Поворачиваюсь к нему. Медленно, как во сне.

Его глаза — прямо здесь, в сантиметрах от моих. Светлые, почти прозрачные в отблесках огня. С темными зрачками, в которых пляшут отражения языков пламени.

— Нет, — шепчу. — Не важно.

Он тянется ко мне.

Медленно. Так медленно, что я вижу каждое движение — как его ресницы опускаются, как напрягается мышца на скуле, как приоткрываются губы. Давая время отстраниться, отказаться. Время, которое я не использую…

Его губы касаются моих — я чувствую их тепло, еще не прикосновение, но уже обещание. Чувствую его дыхание — теплое, с привкусом шампанского и чего-то еще, чего-то его. Мир сужается до этих миллиметров между нами, до этого момента, растянутого до бесконечности, и…

Он впивается в мою кожу на шее так, словно ему это жизненно необходимо. Кожа моментально реагирует и я выгибаюсь. Еще не остывшее желание вспыхивает всполохами, я стону ему в ухо. Он намного быстрее Дана задирает мое платье, цепляется пальцами за тонкие колготки и с треском их рвет, рождая новые всполохи возбуждения.

Он поднимает меня, тянет на себя спиной и моментально впереди оказывается Дан. Наконец, он целует меня, даря мне возможность вспомнить и его запах. Я стону ему в рот, всхлипываю, когда он поднимает мое платье еще выше. Я выгибаюсь в их руках. И в мыслях появляется что-то… Что-то правильное…

— Почему мы тогда не были вместе…

Они оба замирают. Дамиан выдыхает мне в шею и моментально я чувствую грубый толчок. Он отодвигает мое белье сильнее и буквально берет то, что не взял тогда… Ведь тогда секс был только с Даном и они это оба сейчас доказали.

Я стону в губы Даниила. Он усмехается, стягивает с меня платье, а я тянусь к нему. Он тоже возбужден и едва себя контролирует. Он дышит часто и целует меня так, словно