Двойной просчет Горячей штучки - Лера Виннер

Если, конечно, хотят продолжать работать и не остаться при этом калеками.

Это было не первое моё дело для него, и к Коллинсу и Спирански этот человек отправил меня в качестве последнего средства.

Поговаривали, что своей теневой войной с наркотиками Майкл здорово прижал хвост именно ему.

— Так что? — Джеймс перекатился на живот, чтобы удобнее стало на меня смотреть.

Я молчала преступно долго.

Красноречиво долго.

Так и не дождавшись от меня ответа, он перевёл взгляд выше, на Майкла.

— Ну надо же. Так и не сказала.

В его голосе слышалось веселье пополам с… удовлетворением?

Как будто он остался доволен моим молчанием.

— Если бы я сдавала своих заказчиков, давно была бы мертва.

— Как будто кто-то раньше тебя об этом спрашивал, — пальцы Майкла на моей груди сжались крепче. — Ты ведь никогда не попадалась. А теперь так обидно — за пустышку…

Понимание вспыхнуло, как лампочка в темной комнате, и я села, оттолкнув его руку.

— Что?

Он довольно засмеялся, уже привычно уставившись на мою грудь, и положил под голову вторую руку.

— Ты же не думала, что мы возьмём с собой настоящие флэшки, зная, что нас будут грабить? — Джеймс поцеловал меня в другое бедро, а потом обнял, укладывая обратно. — Хотя, справедливости ради, должен заметить: тебе досталась не совсем пустышка. От меня — полная дискография группы Led Zeppelin. Что закачал на свою флэшку Майк, я не знаю.

Он устроился на мне, не наваливать, но как будто укрывая собой, и мне поразительным образом расхотелось возмущаться.

Вместо этого тянуло погладить его по голове, и я расправила вставшие хохолком короткие волосы.

— Ну и что теперь? Вы же не дадите мне уйти так просто.

Джеймс серьёзно кивнул, поцеловал меня над сердцем:

— Не дадим. Ты слишком много знаешь. И слишком сладко стонешь. Я бы ещё послушал.

Я хмыкнула и кивнула:

— Да-да, без лишних глаз и ушей. Я уже в курсе. И всё же.

Не так следовало выяснять, буду ли я жить.

Не так нужно было держаться.

Джеймс помолчал, а потом встал и вышел в гостиную, а я села, обхватила колени руками.

Из комнаты послышался характерный звон — он наливал шампанское.

Последний обед приговорённого?

Майкл тоже сел, устроился рядом со мной так, чтобы видеть мой профиль, но не вынуждать меня смотреть себе в лицо.

— Оставайся. У Джея правда огромный дом. Обставлен со вкусом, потому что этим занимался я. Он сам не умеет.

— Сказал парень, который живёт в конуре, — вернувшийся Джей протянул нам бокалы.

Я взяла скорее машинально, а он развернулся и пошёл за третьим для себя.

— У меня нормальная квартира. Хотя он почему-то постоянно предлагает сдать мне флигель, — Майкл коснулся своим бокалом моего.

— Ещё могу предложить место охранника. Телохранителя моей подружки, — окончательно вернувшийся Джеймс озорно подмигнул мне.

Он почему-то остался стоять, разглядывая нас, а я предпочла смотреть в стену.

Спирански истолковал моё молчание как-то по-своему, потому что спокойно продолжил:

— Винтерс до тебя не дотянется. Я сумею защитить и тебя, и себя. Поживешь, попробуешь. Если не понравится, уйдёшь. Если понравится, — последнее слово он едва заметно выделил интонацией. — Останешься. Нам нужны хорошие топ-менеджеры. И начальнику нашей службы безопасности тоже.

Это было нереальное, невозможное и безумно заманчивое предложение.

Он давал мне шанс не только остаться в живых, но и перестать быть самой по себе, в одиночестве против целого света. Стать частью хорошо отлаженной системы, большой и непрестанно укрепляющейся в своём могуществе силы.

Более того, он хотел, чтобы я осталась с ними в постели. Общей, одной на троих.

Прислушавшись к себе, я признала, что меня нисколько это не смущает.

Скорее уж, прямо наоборот.

Эти двое и правда идеально дополняли друг друга. Каждый мастерски компенсировал то, чего не хватало второму.

Перспектива жить с двумя мужчинами, — такими мужчинами, — меня откровенно будоражила.

И всё же я была вынуждена сделать большой глоток, а потом ответить:

— Нет.

Вот теперь молчание в спальне начало становиться тяжёлым.

Майкл, не торопясь, давая себе всё обдумать, тоже выпил шампанского.

— Ты предана лично Винтерсу?

Я развернулась и посмотрела на него, чтобы убедиться в том, что он не шутит.

Майкл был серьёзен.

И под преданностью он понимал как деловую, так и личную верность.

— Ты идиот?

Мэйсон Винтерс был не стар, ему едва перевалило за пятьдесят, но уродив он был на редкость. К тому же, до абсурда подчас жесток.

— Тогда почему нет? — Спирански и бровью не повёл.

Теперь он действительно хотел услышать от меня правду.

Ту правду, которую я не могла ему сказать.

Хотелось отвернуться. Молча встать и уйти, и гори оно всё синим пламенем…

— А я, кажется, знаю, — Джеймс осушил свой бокал залпом, а потом, наконец, сел попутно поставив его на прикроватный столик. — Мисс Грин ведь работает не одна. У неё есть куратор. Посредник между ней и доверенными лицами клиентов. Некто Курт Лебовски. Бывший коп. Тот самый, что когда-то забрал её с улицы.

По мере того, как он говорил, я чувствовала, что волоски на шее сзади поднимаются дыбом.

Они и правда узнали обо мне очень много.

Они узнали всё.

— Он здесь ни при чем.

Майк качнул головой, серьёзно и даже с уважением:

— Ну разумеется. Я бы тоже его не сдал, хотя он тот ещё придурок, — он кивнул на Джеймса, столь очевидно указания на него, как на самого близкого для себя человека, а потом взял меня за подбородок и развернул к себе. — Боишься, что, узнав о твоём предательстве, Винтерс до него доберется?

На это отвечать уже не требовалось.

Имея возможность спасти себя, но подставить Курта, я без раздумий выбирала вернуться к нему и решать проблемы по мере их поступления. Вместе.

— Он мне как отец.

У них обоих, как и у меня, настоящих родителей не было. Они должны были это понять.

И Майкл понял.

Он кивнул мне и убрал руку. Отставил свой полупустой бокал.

— Что, если я дам тебе гарантии его безопасности? Если уже утром он будет здесь. Первым же рейсом.

Это было ещё одним безумием.

Я знала их всего одну ночь.

Или несколько месяцев.

Достаточно, чтобы понимать: Майкл Спирански не бросается словами.

Когда ему, — им, — требовалось провести кого-то с помощью дипломатии, на поле выходил Джеймс, и ему почти не было в этом деле равных.

Если он молчал, пока Майкл делал своё предложение, значит, они оба были с этим согласны. Не договариваясь загодя, но поняв друг друга