Двойной просчет Горячей штучки - Лера Виннер

— А теперь поговорим.

Джеймса в спальне уже не было.

Он вышел в гостиную, чтобы без спешки забрать обе флэшки, положить их на столик рядом с полупустой бутылкой шампанского, а после застыл в дверях, с искренним, казалось, интересом, разглядывая мой рабочий инструмент.

— Интересная машинка.

— Может вместить целую жизнь. Или даже две, — Майкл бросил на него равнодушный взгляд, а потом снова повернулся ко мне.

Они оба оставались так спокойны, что меня почти пробрал озноб.

Ведь всё это было спектаклем, от начала и до конца.

Эти типы просто сыграли со мной, как коты с глупой мышью, и, черт бы их побрал, они выходили из этой игры победителями.

Мне оставалось только принять поражение. Отвечать на их вопросы и вести себя тихо в надежде, что, может быть, пребывая в отличном расположении духа, они хотя бы сохранят мне жизнь.

Так поступил бы на моём месте любой умный человек.

— Ты правда думала, что мы такие идиоты? — Майкл присел на край кровати, чтобы мне не приходилось задирать голову, глядя на него. — Бывшая топ-менеджер из Америки, красавица и умница, уставшая от суеты и порока большого солнечного города, да ещё и появившаяся так внезапно… Думала, мы не проверим, кто такая Тесса Смит?

Моя легенда была безупречна, а он, с большой долей, вероятности, блефовал.

Мне следовало бы просто промолчать.

Вместо этого я немного подалась к нему, приблизилась, почти вторгаясь в его личное пространство.

— Ты меня с кем-то перепутал.

Самоуверенная дура, решившая ограбить случайных любовников, была бы неприятным инцидентом.

Профессиональная воровка, сработавшая по заказу — совсем другое дело.

Если каким-то чудом мне удастся настоять на первом…

Майкл засмеялся снова, покачал головой.

— Ты можешь не стараться, — Джеймс подошел и тоже сел на кровать. — Мы знали, кто ты, с самого начала, Тесса. Я хотел пригласить тебя… в гости, и расспросить как следует. Так сказать, со всей страстью. Но Майк настоял на том, чтобы выждать и понаблюдать. И, знаешь, я вынужден признать, что он оказался прав.

— Это потому что я ценю профессионализм, — Майкл окинул его ещё одним весёлым взглядом, но от меня отворачиваться надолго не стал.

Это с его стороны было очень правильно.

А ещё это означало, что время для улыбок заканчивалось.

Снова взглянув на меня, он был предельно серьёзен.

— Кто заказчик?

Изобразить дуру очевидно не удалось — они ведь и правда поймали меня с поличным.

Сначала попользовались, а теперь собрались покуражиться вдоволь.

Однако это удовольствие я ещё могла им испортить.

— Я не знаю.

Майкл хмыкнул.

Джеймс покачал головой, а потом вдруг удобно вытянулся на кровати, подпер голову рукой, как если бы мы просто мило болтали.

— Я прочитал в одном журнале… В научном! Что после хорошего оргазма у женщины запускается в голове некий механизм. Она начинает доверять партнёру. Какая-то гормональная ерунда, необходимая для выживания вида и появления потомства.

Спирански выслушал его с таким видом, как будто ему излагали новости об исключительном научном открытии, а после покачал головой:

— Как видишь, не сработало. Мисс Грин не горит желанием с нами откровенничать.

Джеймс нахмурился, потом посмотрел на него в ответ.

— Рискну предположить, что дело в ремне. Если ты связываешь девушку, трудно ожидать, что она будет к тебе расположена.

— Ну это смотря, как и зачем связывать, — Майкл возразил вполне резонно, а потом поцеловал меня в колено.

Я отдернула ногу, и он кивнул Джеймсу, указывая на меня:

— К тому же, некоторым девушкам только дай волю, и они попытаются прикончить тебя. Или ограбить.

Тот с готовностью закивал в ответ:

— Про прикончить ничего выяснить не удалось. Либо девушка и правда никого не убивала, либо мастерски замела следы. Но с тебя всё равно ящик виски, — как будто опомнившись, он перевёл взгляд на меня. — Мы с Майком поспорили. Он был уверен, что ты не решишься. А я с самого начала думал, что ты пойдёшь до конца. Поимеешь нас по полной, так сказать.

Они забавлялись, обсуждали какую-то чушь, а мне хотелось закричать.

Я в самом деле не думала всерьёз, что могу попасться. Никогда не представляла себе, как это может быть. И теперь от непонимания и неверия я злилась так отчаянно, что готова была использовать любой шанс.

— А вы всегда трахаете тех, кого собираетесь убить? Если так, у меня, парни, есть к вам вопросы.

Памятуя о собственном желании выжить, мне следовало бы прикусить язык.

И тем не менее эта злость вкупе с уверенностью в том, что ни бить, ни насиловать меня никто не станет, кружила и туманила голову, заново разжигала кровь.

Если уж это всё равно случилось, оставалось хотя бы принять это достойно.

Принять и надеяться на удачу.

Майкл вскинул бровь, разглядывая меня с каким-то новым выражением на лице.

— А кто собирается тебя убивать?

Вот это уже было очень плохо.

Проведя много лет на обратной стороне закона, я отлично представляла себе, как много можно сделать с человеком, не пачкая руки в его крови напрямую, но так, чтобы он просто исчез навсегда.

— Да пошёл ты.

— К черту? — он уточнил, а потом вдруг придвинулся ко мне ещё ближе.

Оставшаяся все такой же тёплой рука легла мне на лодыжку, неспешно двинулась вверх, до впадинки под коленом, а потом обратно.

Я не могла увернуться, а Коллинс притих, наблюдая за нами.

Майкл продолжал меня гладить, представляя собой при этом воплощенную задумчивость, и, не до конца веря самой себе, я поняла, что снова возбуждаюсь.

Так прошла минуту или, может быть, даже две, а потом Спирански снова поймал мой взгляд, как будто что-то решил.

— Мы обсудим это позже. А пока я хочу услышать от тебя правду. Веришь, что я смогу её добиться?

С пристрастием

Я верила ему не просто на все сто, а на тысячу процентов, но признаваться в этом было нельзя.

Нужно было срочно что-то делать, потому что если он заметит, как у меня сбилось дыхание, и поймёт…

Это было уже запредельно.

Унизительно.

И так обжигающе интересно, что я неловко, но подалась назад, пытаясь отползти от него хотя бы поближе к изголовью.

Маневрировать, сидя по связанными за спиной руками, оказалось до крайности неудобно, да и деваться мне было особенно некуда, но всё происходящее перестало быть игрой.

Или же, напротив, игра вступала в самую увлекательную фазу.

Майкл