Его омега вне закона - Пенелопа Джемисон

Я провела мочалкой по коже, наслаждаясь тем, что моя пара оставил свой след на моем теле. У меня болели все нужные места. У меня болели соски от его губ и пальцев, но это не помешало мне провести по ним мочалкой, доводя их до пика еще раз…

Где же он?

Он сказал, что ему нужно разобраться с делами короля, и это не должно было привести меня в такую ярость, как сейчас. Как главному подозреваемому во взломе системы безопасности замка, никогда еще не было так важно сдерживать свои эмоции. Но я больше не идеальная маленькая омега. Та, которая никогда не говорила, чего хочет, опасаясь, что это может подвергнуть ее опасности.

Я желаю свою пару. Если бы он первым пошел в душ, я бы уже стояла здесь на коленях, чтобы убедиться, что каждый дюйм его тела готов к любой битве, которая нам предстоит.

От этой картинки у меня ослабли мышцы ног. Дверь открылись, и из клубов пара появился Солен. Он направился ко мне, его золотистые глаза были дикими.

Ему нужно было измениться.

— Солен…

Я не успела спросить его, что случилось, потому что одним быстрым движением он прижал меня к стене в углу. Его лицо уткнулось мне в шею, колено оказалось у меня между ног, а его великолепный твердый член уперся мне в живот.

Он переместил руки с моих плеч на грудь, и прикосновение было далеко не нежным, как при использовании мочалки. Но ощущения оказались не менее приятными. Я извивалась под ним, как бы борясь, потому что знала, что это сведет его с ума и заставит утвердить свою волю надо мной.

Он застонал в изгиб моей шеи, прикусив ключицу, перед тем как вогнать в меня член. Я превратилась в желе под его прикосновениями, катаясь на волнах удовольствия, пока вода лилась вокруг нас. Не прошло и минуты, как его узел набух, и он изверг в меня свое семя.

Не было слышно ничего, кроме звука нашего дыхания и плеска воды, когда он вышел и поцеловал меня в макушку. Так нежно, по контрасту с тем, что он только что делал.

— Я так понимаю, король сообщил хорошие новости?

Я уронила на пол мочалку, которую использовала, но здесь лежала и другая, которую приготовили для меня, словно Солен знал, что у него скоро будет гость. Как будто он ждал меня. Я хотела его вымыть. Этот омега в своей жизни повидал гораздо больше жестокости, чем я, и пришло время, чтобы кто-нибудь указал ему другой путь.

Он покачал головой.

— Мне нужно обеспечить твою безопасность.

— Солен.

Я схватила его массивные бицепсы, но он отодвинулся от меня, отказываясь смотреть мне в глаза, и выключил воду.

— Что не так?

— Ты невиновна. Я знаю, что ты невиновна, — прорычал он и протянул мне полотенце. Оно такое мягкое и пушистое, и так контрастировало с яростью моей пары.

Завернувшись в него, я последовала за ним в спальню.

— Ты несешь чушь.

Его грозное выражение лица привлекло мое внимание. Я заслужила этот взгляд, но он все равно застал меня врасплох.

— Я невиновна. Мне нужно знать, почему это вдруг стало проблемой.

Его взгляд встретился с моим, и даже пушистое полотенце не смогло прогнать холод, охвативший меня.

— У короля Аделая есть доказательства, что это не так.

У меня сдавило грудь. Это невозможно. Меня подставили.

— И ты ему веришь.

— Нет. Я буду защищать честь своей пары, даже если у короля хватит наглости поставить это под сомнение, — он распахнул дверцу шкафа. Одинаковые форменные рубашки идеально висели одна напротив другой. Он сорвал одну с вешалки, перемешав все остальные.

— Нас вызвали обратно в замок. Немедленно.

— Хорошо.

Это происходило по-настоящему. Король не был мягок во время правосудия по отношению к королевским омегам. Шарлет отбывала срок в тюрьме, и Его Величеству наплевать, что у нее была течка.

У меня все еще была течка. Солен помог справиться с пиком, но отчаянный волк, желающий заявить о себе, не пропустил бы мой запах.

Солен приподнял бровь, застегивая рубашку.

— Нет. Это не нормально. Это совсем не нормально. У него неверная информация, или он пытается из тебя сделать пример. Из нас.

— Нас?

Это может означать просто нашу родословную связь, или что-то более опасное.

— Кто-нибудь еще знает, кто ты?

— Никто не знает.

Он вздохнул и снял с вешалки пару кожаных штанов.

— Но я не собираюсь выяснять это. Я не собираюсь возвращать тебя в замок. Это небезопасно. У тебя все еще течка.

— Король прислушается к голосу разума.

Если предположить, что он заботится о моей безопасности, Солен сможет убедить его, но меня все равно несправедливо обвинят, когда у меня закончится течка.

Иногда, я спрашиваю себя, не подвергла ли Зилина нас огромной опасности, когда привлекла внимание Его Величества.

— Король выслушает тех, кого хочет услышать. Он может устроить суд без нас.

— Суд?

Все оказалось намного хуже, чем Солен представлял. Неудивительно, что он так напуган.

— Он хочет отдать нас под суд?

Королевские суды — это не шутка. Я, как работник оружейной, далека от некоторых из них, но они всех нервировали. Правосудие в замке всегда было на стороне короля.

— Аделай считает, что для стаи полезно видеть, как свершается правосудие, — он зарычал. Как этот человек до сих пор не изменился, было выше моего понимания. Он так долго отказывал своему животному, что это скрутило его в узел. — Но он ошибается. Стая должна видеть, что король не всегда прав.

— Солен, — выдохнула я. — Ты не можешь предлагать бунт.

— Нет. Но мы туда не вернемся. Мы невиновны. Мы отправимся…

— Куда?

Я положила руку ему на плечо. По его телу пробежала дрожь.

— Мы среди пустыни. Половина армии сбежала, а за мою голову назначена награда. Единственные места, куда мы можем отправиться, — это Бесплодные земли или крепость. В одном полно волков, которые уже облизываются при виде женщины омеги в период течки, а в другом объявят о победе если захватят королевского генерала омегу. И, наверное, сейчас самое время напомнить тебе, что ты разорвал в клочья единственную одежду, которая у меня была.

Это вызвало у него улыбку, и он снова стал похож на человека. Про себя я вздохнула с облегчением, потому что теперь у меня есть шанс вразумить этого человека.

— Мы пойдем дальше, — сказал он.

Я покачала головой.

— Нам нужно вернуться в замок, Солен.

Я уронила полотенце, и то, как он уставился на меня,