Дерзкая для имперца: союзники поневоле - Наталья Нежданова

осеняет вдруг, что у древлян действительно не принято разделять пищу с тем, на кого потом возможно поднимешь руку. Но ведь я ничего такого не имела в виду! Но он-то подумал!

Аж во рту пересохло. Протягиваю руку и отпиваю из бокала.

— Я не желаю тебе зла, честно! — отвечаю я.

— Почему я должен тебе верить?

— Не хочешь, не верь! Только я правду сейчас говорю.

Всё-таки голод последних недель даёт о себе знать. Начинаю есть. Медленно и чинно. По всем правилам этикета. Хотя имперского этикета я не знаю. Надо будет у Рении спросить.

— Пойдём, пройдёмся! — говорит Арис, поднимаясь со стула. Покорно иду следом.

Он поднимается по лестнице и выходит на крытую галерею, тянущуюся вдоль всей длинной стены здания.

— По закону ты заслуживаешь казни вместе с остальными мятежниками! — произносит он вдруг.

Я спотыкаюсь на ровном месте. Он берёт меня за запястье и продолжает:

— Конечно же я не допущу! Правда, мои враги не преминут этим воспользоваться. Я разрешу ситуацию. Только прошу тебя вести прилично. Не выходить никуда. Впрочем, я отдал приказ страже у ворот.

Чего-то подобного я, в общем, и ожидала. По сути, я в тюрьме. Разве что с комфортом.

— Во внутреннем дворе есть небольшой сад, я тебе покажу чуть позже, — говорит Арис. — Можешь туда выходить.

Да что мне этот сад?

— Ты назвала имя Ригера, так?

— Да! Это самая настоящая нелюдь! — я принимаюсь рассказывать.

— Непростой человек, — задумчиво отвечает Арис. — С охранным знаком императорской канцелярии. Впрочем, попробую с ним пообщаться.

— Но ведь он на моих глазах мастерски убеждал людей убивать имперцев, не щадя даже мирных!

— У нас тут сложно всё. Тебе ни к чему в это лезть! Разве что… Ты ведь грамотная, умеешь писать?

— Да.

— Опиши подробно всё, что случилось после того, как ты сбежала тогда.

— Зачем?

— Возможно, это поможет разобраться. Ещё один кусочек информации может хоть немного прояснить всю картину.

Моё внимание привлекает вдруг стремительно ворвавшийся во двор пёс. Следом за ним бежит слуга с метлой. Не веря своим глазам, я выкрикиваю:

— Шан!

Звонкий лай и радостный визг оглашают двор.

— Он всё-таки меня нашёл! — радостно произношу я. — Можно мне его взять к себе?

— Идём! — отвечает Арис.

Мы с Шаном кидаемся навстречу друг другу. Я приседаю, а он запрыгивает передними лапами мне на плечи и лижет щёки. Мой единственный настоящий друг в этом мире.

Глава 13

Странно, но Арис нисколько не возражает, чтобы Шан жил в моей комнате. Даже слугам приказывает, чтоб кормили.

Почему? Хочет меня таким образом к себе расположить?

Со страхом жду вечера. Даже ужинаю без аппетита. Не ела бы ничего, если бы не понимала, что возможно скоро мне понадобится много сил.

Сажусь на ковёр и глажу улёгшегося рядом Шана. С ужасом думаю, что будет, если Арис начнёт ко мне приставать и мой пёс на него бросится. Как тогда на Ригера.

Арис — не Ригер. Наверняка церемониться не будет. Такой, как он — голыми руками кого угодно убьёт.

Наконец, слышу шаги и стук в дверь. От волнения даже не сразу получается сказать «войдите».

— Думал, ты уже спишь! — произносит Арис. — Хотел уйти даже.

Вот ведь дура, — корю я себя. — Могла бы не отзываться…

Имперец шагает в комнату. Обводит её взглядом. Свечи в подсвечнике на столе загораются вдруг, разгоняя вечерние сумерки.

Я вздрагиваю от неожиданности, а потом соображаю, что он — маг.

Внезапно Арис тоже опускается на ковёр. И протягивает руку к Шану.

Тот тщательно обнюхивает его пальцы, а потом пару раз бьёт хвостом по полу. Да что же это такое? Я ведь ему не давала команды, что незваный гость — свой! Ещё и гладить себя чужаку позволяет.

В полной растерянности опускаю взгляд.

— Ты очень красивая! — произносит Арис.

Меня пробивает дрожь. Ещё и декольте это, куда имперец нагло пялится. И прикрыться-то нечем.

— Не бойся! — усмехается он. — Я дам тебе время привыкнуть и смириться!

Спасибо, утешил… Нет, это, конечно, хорошо. Даст время продумать и подготовить побег.

Судорожно сглатываю и продолжаю молчать. Внутри всё сжимается от возмущения. Я не кукла, в конце концов! Почему я должна удовлетворять его похоть?

И вообще, раз он — наместник, наверняка у него нет недостатка в желающих провести с ним время женщинах. Я же знаю, что таких всегда полно. Что он ко мне-то привязался?

Хотя чему тут удивляться? Таким, как он, нравится подавлять и покорять. Сопротивление их ещё больше заводит.

А как только своё получит, сразу потеряет интерес. Ещё один трофей, только и всего.

Но ведь если бы он не привязался, меня бы сейчас может и в живых не было. И это даже не самое худшее. То, что со мной собирался сделать Ригер — гораздо страшнее.

Мне хочется плакать от отчаяния. Я ведь правда не хотела к тем повстанцам. С другой стороны, имперцы убили моих родителей. И не только их.

Я могу понять, когда убивают в бою. Это, конечно, тоже плохо. Но хотя бы честно.

Не выдерживаю и всхлипываю. Ещё больше наклоняю голову вниз.

— Ты чего? — удивлённо спрашивает Арис.

Он протягивает руку и отодвигает упавшую мне на глаза прядь волос.

— Мои родители… — шепчу я. — Зачем их убивать было? Они пожилые уже, и папа болел…

— Видишь ли, в империи имеются две своего рода партии, два направления: те, кто выступает за мирное сосуществование с вновь покорёнными народами, и те, кто призывает к их полному порабощению и даже уничтожению. Если что, я принадлежу к первой!

Как будто мне от этого легче. Зачем они вообще к нам пришли?

Хотя чего тут думать — захапать себе побольше, только и всего. Наложить свою руку на земли, на их богатства. На людей тоже. Как на меня, например.

— Мне кажется, твоему другу не помешает прогуляться перед сном! — произносит вдруг Арис.

— Я могу выйти с ним во двор? — спрашиваю я.

— Составлю вам компанию!

Он поднимается и распахивает перед нами дверь. А потом зажигает прямо в воздухе яркий клубок желтоватого пламени, который плывёт перед нами, освещая коридоры и лестницы.

На обратном пути Арис останавливается перед моей