Дерзкая для имперца: союзники поневоле - Наталья Нежданова

Ригер держит её за волосы и угрожающе кладёт руку на рукоять меча.

— Ты же мне не даёшь! — ухмыляется он. — Да и бойцам расслабиться не помешает!

Меня окатывает волна ужаса. Во что он превращает людей, ещё совсем недавно бывших мирными трудягами?

Ригер подтаскивает девочку к дереву и связывает ей руки позади ствола. Тем временем, привлечённые нашей перепалкой, подходят остальные повстанцы.

— Чем мы отличаемся от имперцев, если творим такие вещи? — яростно выкрикиваю я, обращаясь к толпе.

Разъярённый предводитель отпихивает меня в сторону и начинает вещать о попранной древлянской чести. Его слова верны и точны. Но вот же, у дерева дрожит и обливается слезами такая же точно девочка, как и те, кого замучили и убили имперцы. Такая же невинная жертва.

Кажется, магия слов этого подонка потеряла надо мной свою силу. Слишком живы ещё воспоминания, как Арис тащил меня из родительского дома, а мама кричала вслед.

От кухонной площадки раздаётся ритмичный звон. Кухарка стучит камнем по большой железной сковороде, сообщая о готовности похлёбки. Голодные повстанцы растекаются за своими котелками и мисками. Ригер, как всегда, подходит к котлу первым. Все уже привыкли, что ему достаются лучшие куски.

Я же, пользуясь всеобщей суматохой, возвращаюсь к несчастной имперке. Но сначала быстренько осёдлываю и подвожу поближе коня, на котором сбежала от Ариса.

Перерезаю стягивающую руки девочки верёвку и помогаю взобраться в седло. В двух словах объясняю, как выбраться на дорогу и желаю удачи.

Ригер вне себя от гнева. Если бы не Шан, он бы точно меня ударил. Хотя я отпираюсь до последнего, да и никто не видел, что бегство имперки — дело моих рук.

Предводитель осыпает меня проклятиями. Потом переходит к грязным ругательствам. Я не выдерживаю и кричу в ответ:

Во-первых, я — не шлюха! Во-вторых, насильник — в сто раз хуже любой шлюхи!

В окружившей нас толпе раздаются смешки. Ригер багровеет от ярости.

— Убью предательницу! — кричит он и хватается за меч.

Двое мужиков успевают его перехватить. Я же вхожу в дикий иррациональный раж:

— Хватит! Я снабжаю едой и лечу! Не сижу и не отдыхаю! А в ответ получаю бесчестье! Хочешь меня убить? Давай! Кто кого! Поединок на луках!

Толпа изумлённо гудит.

— Что, боишься? — кричу в лицо оторопевшему Ригеру. Понаблюдав, как он ведёт себя в засадах, я успела понять, что он — трус.

— Вот ещё, буду я о бабу руки марать! — злобно выплёвывает он.

По толпе проносится разочарованный вздох. А я понимаю, что обрела смертельного врага.

Почти до рассвета ворочаюсь без сна на своём ложе из прикрытых плащом веток. Надо срочно отсюда уходить!

Всё-таки недооценила я Ригера. Один из его шестёрок перехватывает меня, когда я тихонько крадусь прочь с собранным для бегства мешком.

Предводитель собирает всю банду и пытается устроить что-то вроде суда над предательницей. Мне нечего терять и я откровенно говорю всем, что о нём думаю и почему решила уйти.

Повстанцы раскалываются примерно пополам. Половина верит ему, половина — за меня. При всём его ораторском даре за него — лишь слова. А в мою пользу свидетельствуют вполне реальные дела. Ригеру приходится идти на попятную.

Вот только теперь он не спускает с меня глаз. И вычисляет моё слабое место — привязанность к Шану. Поэтому принуждает оставлять его в лагере, когда мы отправляемся в засаду.

По дороге медленно тащатся четыре нагруженные доверху телеги, укрытые грубой холстиной. На каждой по одному вознице совершенно крестьянского вида.

Сидящий в кустах Ригер командует нападать. Повстанцы выскакивают на дорогу. Кто-то хватает поводья, кто-то бросается на возниц.

А в следующее мгновение с телег слетают холсты и из каждой выпрыгивают на дорогу трое вооружённых до зубов воинов в лёгких доспехах.

Глава 10

Плетусь в сторону Перелесска в унылой веренице пленных. Ригер едет в телеге, болтая о чём-то с командиром подстроивших нам ловушку имперцев. Вот кто предателем настоящим оказался-то.

Даже жалею, что не сообразила в него стрелу пустить. Когда он рухнул на колени с поднятыми руками, в одной из которых был зажат какой-то блестящий знак. Прежде, чем имперцы успели на землю соскочить.

Мне ещё повезло. Потому что кое-кто из них собрался было воспользоваться подвернувшейся возможностью удовлетворить свою грязную похоть. Но их командир не дал.

Правда, впереди меня точно ничего хорошего не ждёт. Если они с мирными расправляются, то повстанцам тем более милости ждать не стоит.

С замиранием сердца извлекаю из памяти Лары жуткие рассказы о мучительных казнях. Похоже, пришло время расплачиваться за то, как страшно я накосячила в своём прежнем мире.

Увещеваю себя, что это всё равно лучше, чем вечность во тьме. Бесполезно. Хочется упасть на землю и выть от ужаса. И даже молить о пощаде. Только это не поможет.

Я всё равно не смогу доказать, что никого не убивала. Да они и разбираться не будут скорее всего.

Чтобы отвлечься, погружаюсь в целительскую магию. Несколько крепких ударов мне всё-таки досталось.

Понимаю, глупое и бесполезное занятие в моей ситуации. Но лучше так, чем изнывать от ужаса перед тем, что будет дальше.

Вот и Перелесск. Нас ведут через весь город прямо в центр. К тому самому зданию, куда меня привозил Арис.

А если ещё на него нарвусь? Ой, что будет… Хотя хуже, наверное, уже не бывает.

Опять стою на том самом мощёном камнем дворе. Мерзавец Ригер тут как тут.

— Не хотела, значит, по-хорошему? — ухмыляется он.

Смотрю в сторону, чтобы его не видеть. Только он хватает меня за подбородок и разворачивает лицом к себе.

— Я уже насчёт тебя договорился! Первым буду!

Каменею от ужаса. Скорей бы это кончилось и пришла милосердная смерть.

— Ну так я забираю? — кивает он на меня командиру пленивших нас имперцев.

— Смотри там! — окликает тот. — Ещё допросить нужно и чтоб до казни дожила!

Отшатываюсь в сторону. Со связанными руками не очень-то посопротивляешься.

Ригер пытается схватить меня за волосы. Тогда я изо всех сил пинаю его ногой повыше щиколотки. Он теряет равновесие и падает задом на каменную мостовую. Столпившиеся вокруг имперцы начинают громко ржать.

— Что здесь происходит? — от звука этого голоса хочется замереть, прикрыв голову руками.

И, кажется, я его знаю. Во дворе мгновенно повисает мёртвая тишина.

Решительные твёрдые шаги всё ближе. Теперь уже Арис хватает меня за