Дерзкая для имперца: союзники поневоле - Наталья Нежданова

— Вот, значит, куда тебя занесло!

От его голоса мороз по коже. Мне хочется провалиться сквозь землю. Или хотя бы в обморок упасть.

Но вместо этого я просто смотрю в холодные серые глаза имперца. Мне уже нечего терять.

В следующее мгновение он хватает меня за талию, поднимает, словно пушинку, и перекидывает через плечо.

Арис проносит меня сквозь целую анфиладу роскошных зал. Наконец, ставит на ноги посреди изысканно украшенной гостиной.

Отряхивает свой дорогой камзол от пыли с моей одежды и распутывает верёвку, стягивающую мне руки.

Испуганно озираюсь. Среди окружающей меня роскоши чувствую себя абсолютно неуместной. Мои волосы растрёпаны и перепутаны. Одежда до ужаса грязная и пропахла дымом костров.

— Ну что, понравилось от меня бегать? — ехидно интересуется Арис.

Молчу. Мне нечего ему сказать. Да и сил нет. Ноги дрожат. Не выдерживаю и опускаюсь прямо на пол.

— Ты ранена? — спрашивает он.

— Нет, просто долго шли. И испугалась ещё, — честно отвечаю я.

Откровенно говоря, я ему очень благодарна. Вовремя появился.

Правда, расслабляться вряд ли стоит. Неизвестно ещё, что у него на уме.

— Приведёшь себя в порядок — поговорим! — произносит имперец, смеривая меня не то презрительным, не то жалостливым взглядом.

Потом разворачивается и уходит.

Сижу на полу. Подо мной изумительной красоты лакированный паркет. Его я, наверное, тоже испачкала.

Слышу быстрые лёгкие шаги. В комнату заглядывает женщина. В белом чепце и переднике. Видимо, прислуга.

— Пошли! — командует она.

Поднимаюсь и плетусь следом. По коридору и вниз по лестнице. Она приводит меня в роскошную ванную и показывает, где тут что.

О таком я и мечтать не смела!

Здесь очень тепло. Несмотря на лето, явно топится печь.

— Добавишь горячей воды вот отсюда! — показывает она. — Снимай с себя всё и бросай на пол, я выкину! Вон там полотенца!

Чего-то мне как-то не по себе становится. Сейчас приведу себя в порядок, появится Арис и сделает со мной всё, что захочет.

Но искушение вернуться в нормальное чистое состояние оказывается сильнее. Правда, достать из потайного кармана подобранный в лесу документ я всё-таки не забываю. Засовываю его под расстеленный на полу перед скамейкой коврик.

Потом с наслаждением отмокаю в ванне. Тщательно промываю волосы. Заматываю голову полотенцем и рассматриваю себя в огромное, в полстены, зеркало.

Может, имперец всё-таки на меня не польстится? Даже самой страшно. Тощая, аж рёбра выпирают. И синяки ещё.

Руки вообще еле отмыла, так сильно грязь въелась от лесной жизни. Кожа на ладонях загрубела. Тут хорошее питание нужно и долго работать целительской магией.

Вот только зачем я ему тогда? Перспектива оказаться где-нибудь в жутком подземелье или во власти Ригера заставляет меня содрогнуться.

И что теперь? Отдаться ему, как самая настоящая шлюха? Хотя он меня и спрашивать не будет.

Горько вздыхаю, накидываю на себя полотенце и усаживаюсь на скамью. Ждать неизвестно чего.

Глава 11

Раздаётся стук в дверь и я вскакиваю на ноги. Другая служанка, совсем юная девушка, несёт одежду.

Ничего себе! Платье по имперской моде. Из тонкой дорогой ткани, и с декольте. Ни одна древлянка бы так не оделась, у нас такое в принципе не носили.

Но выбора у меня нет. Надеваю, что дали. Потом расчёсываю волосы и заплетаю в косу.

Девушка ведёт меня наверх. Проходим через ту самую гостиную, куда меня притащил Арис. Наконец, она открывает новую дверь:

— Вир Арис велел вас здесь поселить! Располагайтесь, чуть позже ужин принесут.

Странно, чего это она со мной на «вы»? Режет слух даже. Я привыкла, что древляне только на «ты», неважно, высокопоставленный человек или нет. У имперцев иначе. Хотя в моём родном мире так же было. Такое чувство, что с тех пор целая вечность прошла.

Я уже другой человек совсем. И не та отчаявшаяся девочка, и не Лара. Особенно после всех последних событий.

А комната у меня — настоящий люкс! Стены обиты тканью. Под ногами мягкий ковёр с длинным ворсом. Стол и два стула с резными ножками. Прямо как в Эрмитаже. В нише кровать с целой горой подушек.

Не успеваю осмотреться, как мне ужин несут. Лакей с подносом. Ставит блюда на стол и уходит.

Рот тут же наполняется слюной. Один запах чего стоит. Жадно набрасываюсь на еду. Всё равно никто не видит.

Едва расправляюсь с ужином, начинает смеркаться. А у меня уже глаза сами собой закрываются. Одно желание осталось — упасть и уснуть.

Подхожу к кровати. Ого, там даже ночная рубашка для меня приготовлена. Полупрозрачная и с кружевами.

Красивая упаковка, чтобы Арису приятней было? Но думать об этом нет сил. Мысли едва ворочаются в переутомлённом мозгу.

Стаскиваю с себя платье и вешаю на спинку стула. Надеваю рубашку и залезаю в кровать. Кажется, засыпаю, не успев донести голову до подушки.

Просыпаюсь от яркого солнечного света, бьющего в окно. Которое я даже шторой задёрнуть не додумалась. Так вчера спать хотела.

Нахлынувшая лавина воспоминаний о вчерашнем дне прогоняет остатки сна. Сейчас придётся всё это расхлёбывать.

Откидываю одеяло, но прежде, чем вскочить, замечаю сидящего рядом с кроватью имперца. В ужасе сжимаюсь в комок, хватаю одеяло и натягиваю до подбородка.

До ушей доносится смех. Как долго он уже за мной наблюдает? Не всю ночь же?

— Крепко спишь! — с усмешкой произносит он.

Ага, тебя бы так погонять, как мне вчера досталось, — мысленно отвечаю я. Вслух же произношу:

— Доброе утро, вир Арис!

Опять смеётся. Да что ему не так-то? Чувствую себя совершенно растерянной.

— Давай на «ты», — произносит он. — Уже привык к древлянскому обиходу. Как никак, временный наместник новой провинции. До полного замирения. Когда на это место явится из столицы какой-нибудь лощёный хлыщ.

Теперь уже мне становится смешно. Правда, я старательно давлю в себе смех. Не знаю, как он отреагирует. Не в той я ситуации, чтобы наглеть.

— Чего ты боишься? — спрашивает он.

— Вас! То есть, т-тебя! — лепечу я.

— Я тебя чем-то обидел? — ухмыляется он.

— Нет, что вы… то есть, ты! Я очень, очень благодарна!

— Тогда почему?

Опускаю взгляд. Не говорить же ему, что беспокоюсь, как мне придётся за всё это расплачиваться.

— Ладно. Я и так задержался, меня уже ждут, — говорит Арис.

Не могу сдержать облегчённого вздоха и, кажется, это