Ферма в рассрочку и очень жадный дракон - Тая Вальд

Она сама подбегала и начинала яростно копать копытцем вокруг зловредного сорняка, пока тот с недовольным шипением не выдёргивался из земли.

Мы работали несколько часов. Спина гудела, руки дрожали от непривычного напряжения, даже с волшебной мотыгой, но я видела результат — аккуратные, готовые к посадке полосы земли. Это был настоящий прогресс! Я уже представляла, как завтра, нет, сегодня же, посажу тут свои драгоценные семена.

И вот, когда солнце стояло почти в зените, а мои мечты стали плавно перетекать в грёзы о еде, на дороге показалась повозка. Небольшая, аккуратная, запряжённая парой крепких конец. А на облучке сидел… Ардан.

Я замерла с мотыгой в руках, ощущая себя дикаркой — грязная, потная, в простом платье. Он же соскочил с повозки с лёгкой, хищной грацией, что и всегда. На нём был простой тёмный камзол без лишних украшений, но он всё равно выглядел как король, заблудившийся в трущобах.

— Алёна, — кивнул он, его золотые глаза скользнули по вспаханному участку, и в них мелькнуло одобрение. — Я вижу, ты не теряла времени даром.

— Я… ну да… стараюсь, — выдавила я, всё ещё не веря, что он здесь.

— А я, как и обещал, привёз кое-что, — он развернулся и сдернул с повозки ткань.

Под ней лежали аккуратные стопки ровных, пахнущих свежей древесиной досок. Много досок. Рядом стояло несколько мешков.

— Это… для ремонта сарая и, возможно, кое-чего в доме, — пояснил Ардан. — А это, — он похлопал по мешкам, — мука, крупа, соль, сахар. И немного мяса. На первое время.

Я смотрела то на него, то на это внезапное богатство, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Это был не просто подарок. Это было спасение.

— И… это точно-точно-преточно бесплатно? — пролепетала я, не в силах поверить в свою удачу. — Никаких скрытых процентов? Не приплюсуется к долгу?

Ардан приподнял одну белую бровь, и на его губах появилась хитрая ухмылка.

— Неужели я произвёл на тебя впечатление настолько жадного человека?

— ДА! — раздалось одновременно с двух сторон. Я и Фенька, которая подошла и с вызовом смотрела на дракона, выкрикнули это в унисон.

Ардан рассмеялся. Звучно, искренне. Это был странный звук — низкий, бархатный и совсем не пугающий.

— Что ж, возможно, вы правы, — улыбнулся он. — Но сегодня — исключение. Позволь мне помочь разгрузить это.

Он принялся за работу с той же эффективностью, с какой, наверное, считал свои сокровища. Доски сложили в относительно уцелевшем углу сарая, мешки с провизией я с благоговением затащила в дом. Потом Ардан, к моему изумлению, снял камзол, остался в простой рубахе, закатал рукава и, найдя в повозке инструменты, принялся латать дыру в стене дома. Я смотрела на его широкую спину и сильные руки, и чувствовала себя окончательно сбитой с толку. Кто этот человек? Жадный банкир или… кто-то ещё?

Пока он работал молотком, я, опомнившись, решила использовать подаренные продукты. Соорудив из нескольких крупных камней подобие очага, я нашла старый, но целый котёл, хорошенько его выскребла и, набрав воды из колодца, принялась готовить. Из мяса и крупы, похожей на рис, и овощей, я решила сделать нечто вроде плова. Аромат сразу же разнёсся по всей округе.

Когда еда была готова, я разложила её по мискам. Мы уселись на сложенные доски — я, язвительная коза и дракон-банкир. Абсурдная картина.

Ардан попробовал плов.

— Вкусно, — констатировал он, и в его тоне прозвучала неподдельная искренность. — Очень.

— Даже лучше, чем трава, — буркнула Фенька, с наслаждением уплетая свою порцию.

Мы ели в тишине, нарушаемой только щебетом птиц и довольным чавканьем козы. Было странно. Мирно. Почти по-домашнему. Я украдкой наблюдала за Арданом. При солнечном свете его белые волосы казались ещё ярче, а золотые глаза, теперь не такие насмешливые, были задумчивыми. Он доел и поставил миску на доску.

— Спасибо, Алёна, — сказал он тихо. — За еду и за… необычный день.

Он уже повернулся, чтобы уйти, его взгляд был устремлён к повозке, но вдруг он замер, будто что-то вспомнив. Пальцы его на мгновение коснулись складки камзола. В его глазах мелькнула тень привычной насмешки, но сейчас она казалась приглушённой, почти застенчивой.

— И вот ещё… — он протянул мне книгу. Небольшая, в потёртом кожаном переплёте, с пожелтевшими от времени страницами, но выглядевшая на удивление целой.

Я растерянно взяла её. На обложке не было названия, только узор в виде колосков и веточек.

— Это… — я не понимала.

— Огородная книга моей бабушки, — проговорил он, и его бархатный голос прозвучал как-то необычно, чуть смущённо. Он отвернулся, делая вид, что разглядывает что-то на гаризонте. — Она была… фермершей. В своё время. Там много полезных советов по почвам, лунным циклам, борьбе с вредителями… Всякая домашняя магия. Всё равно она у меня лежит без дела, пылится. Подумал, что тебе может пригодиться…

Я смотрела то на книгу в своих руках, то на его профиль. Это было уже слишком. Доски, еда — это ещё можно было списать на какую-то свою, драконью, выгоду. Но эта книга… Это было что-то личное

— Я… — голос мой сорвался. — Я не знаю, что сказать. Спасибо. Огромное спасибо. Может, вы и не такой уж жадный дракон, в конце концов…

Он наконец повернул ко мне лицо, и на его губах снова заиграла ухмылка.

— Не распространяйся, — сказал он, поднимаясь на повозку. — Репутацию портить не стоит. Удачи с грядками, Алёна.

Он сел в повозку, тронул вожжи, и кони плавно повезли повозку вперёд. Я стояла и смотрела ему вслед, прижимая к груди тёплый от солнца кожаный переплёт, пока он не скрылся из виду.

— Ну что, — нарушила тишину Фенька, подходя и тычась мордой в корешок книги. — Опять что-то подарил? Небось, инструкцию, как быстрее долги выплачивать?

— Нет, — прошептала я, проводя пальцами по шершавой коже. — Это… книга его бабушки. По фермерству.

Коза на секунду замерла, её глаза расширились от удивления.

— Бабушки? — переспросила она с нескрываемым изумлением. — Ну, это многое объясняет.

— Что объясняет? — не поняла я.

— Да всё объясняет, — многозначительно сказала Фенька и, фыркнув, пошла жевать траву у забора.

Я ещё немного посидела в тишине, наслаждаясь сытостью и покоем. Но долго бездельничать было нельзя. Солнце неумолимо двигалось по небу,