Ферма в рассрочку и очень жадный дракон - Тая Вальд

С новыми силами я снова взялась за свою самокопную мотыгу. Инструмент послушно ожил в моих руках. Работа спорилась, а в голове всё крутились мысли о сегодняшнем дне. Об Ардане. О его подарках. О книге, которая сейчас лежала на крыльце и манила своими тайнами.

9

9

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, когда я воткнула мотыгу в землю и выпрямилась, с наслаждением потягиваясь. Мои мышцы гудели приятной усталостью, а передо мной лежал большой, аккуратно вспаханный участок — плод моих трудов и помощи волшебного инструмента. Гордость распирала грудь, хоть и сопровождалась настойчивым желанием рухнуть и не двигаться.

— Ну что, хватит на сегодня? — подошла Фенька, её бока лоснились в свете заката. — А то я уже всю траву вокруг выщипала, пока ты тут свою целину покоряла. Скоро придётся забор грызть с голодухи.

— Хватит, — с облегчением выдохнула я, отирая пот со лба грязной рукой. — Руки-ноги сейчас отвалятся. Но зато посмотри, Фень, какая красота!

Я широким жестом обвела взглядом обработанный участок. Земля, тёмная, рыхлая и влажная, дышала покоем и обещанием будущего урожая.

— Красота красотой, — фыркнула коза, — а у меня внутри уже пустота. Обед давно переварился. Может, сбегаешь в дом, принесёшь чего перекусить из драконьих запасов?

Мы медленно побрели к дому. Я с наслаждением умылась прохладной колодезной водой, а потом, не в силах больше терпеть, упала на крыльцо, прислонившись спиной к стене. Фенька устроилась рядом, положив голову на мои колени.

— Ладно, — сказала она, закрывая глаза. — Ты сегодня хорошо поработала. Молодец. Заслужила отдых.

Но отдыхать мне не хотелось. Взгляд снова и снова возвращался к потрёпанному кожаному переплёту, лежавшему рядом. Книга бабушки Ардана. Рука сама потянулась к ней. Я взяла её, ощутив под пальцами шершавую, тёплую кожу, и осторожно раскрыла.

Страницы пахли пылью, сушёными травами, стариной и мудростью. Почерк был аккуратным, с сильным наклоном, чернила в некоторых местах поблёкли, но читать было можно. Это был не учебник, а скорее дневник или сборник заметок. «Если почва кислая, добавить золы от дубовых веток…», «Лунные лютики сажать только на растущую луну, иначе светиться не будут…», «Чтобы уговорить капризную морковь, нужно шептать ей о сладком дожде…»

— И что там такого интересного? — лениво поинтересовалась Фенька, не открывая глаз.

— Тут… тут про всё, — прошептала я, листая страницы. — Смотри, «заговор для дружного всхода злаков». Или вот — «как отвадить гусениц-обжорок с помощью запаха полыни».

— Фу, полынь, — поморщилась коза. — Противно. Лучше бы рецепт пирога написал.

Но я уже не слушала. Моё внимание привлекла глава под названием «Оживление семени». Я принялась жадно читать. Оказывалось, с семенами нужно было не просто работать, а разговаривать, настраиваться на их энергию, рассказывать им о земле, в которую их посадят, заряжать их своими намерениями. Это была не магия заклинаний, а какая-то… тихая, глубинная магия понимания.

— Фенька! — воскликнула я, вскакивая на ноги. — Я поняла! Надо не просто воткнуть их в землю! Надо их… познакомить с ней!

Коза открыла один глаз.

— Ты сейчас будешь знакомить семечко с комочком земли? Алёна, ты переработала. Солнце голову напекло.

— Нет, ты не понимаешь! — я уже бежала к дому, где в корзине с призами лежали мои драгоценные мешочки. — Здесь всё написано! Это же гениально!

Я схватила мешочек с золотой пшеницей и вернулась на крыльцо. Достав одно-единственное зерно, я осторожно положила его на ладонь. Оно было тяжёлым и тёплым.

— Ну, и что ты теперь будешь делать? — скептически поинтересовалась Фенька, поднимаясь и подходя ближе.

— Я… я попробую с ним поговорить, — сказала я, чувствуя себя немного глупо, но от азарта уже было не остановиться.

Я закрыла глаза, сжала зерно в ладони и попыталась сосредоточиться. Я представила тёплую, плодородную землю, которую только что вскопала. Представила солнце, ласкающее зелёные ростки, тёплый летний дождь… Я мысленно рассказывала этому крошечному зёрнышку о его новом доме, о том, как я буду за ним ухаживать, как мы вместе вырастим большой и сильный колос.

Сначала ничего не происходило. Я чувствовала лишь лёгкое покалывание в ладони. Но потом… Потом мне показалось, что зерно стало ещё теплее. Очень мягкий, едва уловимый золотистый свет пробежал по его граням, и в голове у меня пронеслась чёткая, ясная мысль, которая явно была не моей: «Солнца… Хочу солнца…»

Я аж подпрыгнула от неожиданности и разжала ладонь. Зерно лежало как ни в чём не бывало.

— Что? Что случилось? — насторожилась Фенька.

— Оно… оно хочет солнца! — выдохнула я. — Я почувствовала!

— Кто? Зерно? — коза посмотрела на меня так, будто я окончательно тронулась умом. — Алёна, дорогая, может, тебе прилечь? Или поесть? Голодные галлюцинации — это серьёзно.

— Это не галлюцинации! — настаивала я, лихорадочно листая книгу. — Смотри, вот же написано: «Прислушайся к тихому голосу семени, ибо в нём заключена вся его сила…» Я же тебе говорю!

В этот момент с моей ладони, где лежало зерно, донёсся тихий, тоненький, как комариный писк, голосок:

— Солнца-а-а… И водички… Там, в земле… темно и сыро…

Фенька отпрянула так резко, что чуть не запуталась в своих тонких ногах. Её глаза стали круглыми-круглыми.

— ОНО ГОВОРИТ⁈ — испуганно проблеяла она, уставившись на мою ладонь.

— Я же говорила! — защебетала я, чувствуя себя волшебницей. — Ты слышишь? Ему не нравится, что в земле сыро! Наверное, нужно сделать дренаж!

— Солнца… — снова запищало зерно, и его золотистый свет стал чуть ярче.

— Ладно, — Фенька, оправившись от шока, подошла ближе и осторожно понюхала воздух над моей ладонью. — Значит, не галлюцинация. И что теперь? Будешь исполнять его капризы?

— Конечно! — воскликнула я. — Если это поможет ему прорасти! Завтра же сделаю высокие грядки, чтобы земля лучше прогревалась и не застаивалась вода!

Я бережно положила зерно обратно в мешочек, и писк сразу же прекратился. Видимо, для общения нужен был прямой контакт. Я сидела, охваченная смесью восторга и лёгкого страха. Этот мир не переставал меня удивлять. Здесь даже семена могли выражать своё мнение.

— Ну что ж, — Фенька снова улеглась, тяжко вздохнув. — Теперь я понимаю, почему у тебя такие успехи были в «Диалоге с дрозофилой». Ты,