Медвежье сердце - Елена Михалёва

была права. Мать и дочь совершенно непохожи. И хозяйка дома не готова принять чужака, который явился вместо любимой дочери. Импери и окулус под одной крышей. Пусть Евания никогда и не обучалась чародейству, но кровь отзывалась на присутствие враждебной для нее силы. Интересно, Авериус Гарана понимает ситуацию до конца? Это может быть гораздо сложнее, чем кажется. Но Ив был готов дать Евании столько времени, сколько потребуется. Потому что ему искренне хотелось задержаться в этом доме и заручиться поддержкой матери его любимой вишенки.

Иврос поймал себя на мысли, что беспокоится о том, как она там сейчас.

Он отсутствовал в Нордвуде уже три недели.

Глава 3. Мастер над рунами

Дом Керики, куда Иврос с Авериусом направились, находился на берегу мелководной речушки. Белокаменное здание ютилось впритирку с такими же стоявшими в рядок домами, только вход был не с набережной. Нужно было пройти под каменной аркой во внутренний дворик, который изрядно зарос травами и диким плющом, и лишь тогда предстать перед дверью из красного дерева.

На первом этаже было всего две комнаты. Первая представляла собой просторную общую залу с очагом и кухней в уголке, с изобилием ковров, шкафов и массивной мебели, которая больше бы сгодилась для королевского дворца, нежели для жилища одинокой чародейки. Во второй комнате стоял высокий шкаф с посудой и расположились две лестницы: узкая в подвал и широкая двухмаршевая на жилой этаж.

На жилом этаже обнаружилась лишь одна спальня с большой кроватью, комодом и шкафом да две комнатки поменьше: бытовой чулан и закуток с винтовой лестницей на чердак (где скрывалась комнатушка Гвин в те периоды, когда племянница жила у тетушки). Впрочем, о том, что спальня была спальней, можно было догадаться лишь по наличию ложа под меховыми покрывалами. Комната более напоминала небольшую оранжерею, заставленную горшками со всевозможной растительностью, оттого вид имела несколько диковатый.

После короткой экскурсии по дому Керика Гарана закончила играть в радушную хозяйку и подключила к делу мастера над рунами. Тем более что в подвале все уже давно было готово к приему гостей.

Узенькая скрипучая лестница привела троицу в глубокое помещение вроде погреба с каменными стенами. Здесь было сухо и по-своему уютно. Для любителя мрачного уюта подземелий, битком наполненных непонятной утварью и пугающими железяками, разумеется. У дальней стены даже обнаружились колодки и цепь с кандалами. Как заверила Керика, исключительно для снятия нечистых рун с особо буйных пациентов. В остальном помещение являло собой помесь алхимической лаборатории с кабинетом профессионального инквизитора.

Металлические полки странного вида соседствовали здесь с парой массивных дубовых шкафов со стеклянными дверцами. Стояли столы, похожие на верстаки, и верстаки, похожие на изощренные пыточные механизмы. Круглый очаг в углу в обрамлении почерневшего камня напоминал кузнечный горн, по краю которого были расставлены тигли разных размеров. Сверху, прямо на низкой кирпичной трубе, висело несколько решеток и щипцов. Рядом ютилось железное кресло с вытертой кожаной обивкой. Судя по металлическим скобам, которые застегивались поперек груди, а также на подлокотниках и ножках, служило оно явно не для приятного отдыха.

Рядом с креслом стояли сундуки и тяжелые ящики. А в другой части подвала, как раз в застекленных шкафах, хранились бесчисленные пузырьки и баночки.

На полках среди бутылей размером побольше располагались инструменты и алхимические приспособления, большую часть которых скрывали кожаные чехлы и жесткие кофры.

Из знакомого Иврос увидел лишь громадный перегонный аппарат с безумным количеством стеклянных трубок и пружин. Под одной из его частей тлела горелка, а с носика серебристого крана в керамическую плошку капала чистая, как слеза, жидкость.

В помещении витали тяжелые запахи терпентина, спирта и горьких масел, никаких освежающих ароматов вроде аптечных.

В центре располагался массивный круглый стол, возле которого стояли два стула и низкая лавка вроде пуфика. Но, вопреки ожиданиям, на столе не было нагромождения или хаоса, лишь несколько пузырьков да пара баночек, тазик с водой, мыло, стопка чистых тряпиц и аккуратно сложенное хлопковое полотенце. А еще серебряный поднос, на котором лежали защитные очки с синими стеклами и странная металлическая ложка – нечто среднее между хирургическим скальпелем и мастихином художника. Она почему-то более всего и смутила импери в этой комнате.

– Сними рубашку и присядь вот сюда, – Керика указала ему на обыкновенный стул у круглого стола, а сама принялась зажигать свечи и фонари в помещении.

– Я думал, ты меня прикуешь, чтобы не сбежал, – Норлан с усмешкой кивнул на железное кресло возле остывшего горна.

– Насчет игр с приковыванием – это вы, пожалуйста, с Гвин решайте между собой, а мне достаточно, чтобы ты просто сидел смирно, – мастер над рунами ответила ему многозначительной улыбкой, которая подсказала Ивросу, что чародейке известно куда больше, чем ее брату.

Авериус Гарана коротко кашлянул, дабы напомнить о своем присутствии. И еще о том, что личную жизнь дочери обсуждать не желает. Особенно в форме скабрезной шутки.

Ив молча разделся до пояса, сложив камзол и рубаху на лавку, сел на стул.

В подвале было прохладно, как в склепе, да еще эти странные запахи. Кожа на спине колдуна тотчас покрылась мурашками.

Авериус Гарана тем временем опустился на свободный стул. Зевнул, прикрыв рот ладонью. Откинулся на мягкую спинку.

Час был ранний, а они с Ивросом уже успели наспех позавтракать и заявиться в дом мастера над рунами в другом конце города. Планов имелось предостаточно. К полудню их ожидал к себе сам Император. Но до этого предстояло свести с плеча Норлана ограничивающую печать, чтобы ничто не мешало его силам. Последнее смущало колдуна куда более, чем встреча со всемогущим правителем целой Империи. Иврос даже боялся представить, как поведет себя сила Хагморов в его крови, если ее ничем не сдерживать.

Керика Гарана поставила одну из ламп на стол возле Ивроса. Потом растерла ладони, чтобы согреть их, и осторожно ощупала символ на левом плече мужчины. Нахмурилась.

Хельбьерн изрядно побледнел, сделавшись местами из угольно-черного пепельно-серым. Местами стерся, а местами остался таким же смоляным, как и был. Будто рычащая медвежья голова в короне острых когтей лишь полиняла к весне, но сдаваться полностью не желала.

– Что там? – спросил архимаг, который пристально наблюдал за действиями сестры.

От него также не укрылось и то, как напряжен Иврос. Однако колдун держался молодцом.

– Ашада была талантлива, – охотно призналась Керика, отворачиваясь к столу. – Иврос никогда бы не снял печать самостоятельно. Полагаю, она это понимала. Но мы справимся.

Чародейка закатала рукава темно-фиолетовой блузы до локтя, а затем