(не) Развод с кавказским мужем - Люсинда Миллер

Фу! Меня передергивает от мысли воображаемых пошлых картин с участием Джамили и мужа. Для мужчины присунуть той, которая сама предлагает ничего не стоит. А для женщины, для меня, это сродни преступлению, которой едва ли можно простить.

Я понимаю, что Архан не святой. Далеко не святой и мои сомнения относительно его верности вполне обоснованы. Почему же он не женился на ней, если спал?

Я сойду с ума, гоняя взад-вперед предположения. Кажется есть один человек, который может ответить на мои вопросы. И на этой спасительной мысли я наконец проваливаюсь в зыбкую темноту.

* * *

— М-а-м… — теребит меня за плечо один из сыновей, пытаясь разбудить и я, открыв глаза с минуту таращусь в встревоженное лицо старшего.

В голосе Дамира звучит недоумение с долей осуждения, и я хрипло спрашиваю его:

— Что случилось, Дамир? — приподнимаюсь на локтях и бегло осматриваю детскую. — Где Азарик?

Дамир машет рукой, неприязненно морщится и заявляет:

— Мам, меня Азар обоссал. Потому что ты его со мной положила, а сама на его кровати уснула, — смотрит с укором, а мне вместо того, чтобы посочувствовать ему, хочется истерически засмеяться. — Почему ты не с папой спишь? Он тебя… выгнал? — последнее слово произносит шепотом, видимо пугаясь самой мысли что мы с его отцом могли серьезно поругаться.

Сыну еще шести нет, а размышляет на все десять. Как красиво и правильно соврать ребенку, ума не приложу.

— Нет, Дамир, папа меня не выгонял из нашей спальни. Я сама ушла спать к вам.

Я так устала вчера, что забыла сводить на горшок Азара и вот результат — ребенок уплыл и обмочил брата.

— А, ну ладно, — сдается сын, устало вздыхает, а потом чуть подумав, спрашивает: — А ты все время будешь спать в нашей комнате?

Хороший вопрос, сынок. Знала бы я на него ответ. Ушла спать к детям, потому что их комната единственный островок безопасности в доме.

Муж, не смотря на грубую прямоту и местами суровость, несгибаемый характер, при детях ведет себя иначе. Сдержаннее, мягче. Скорее снисходительно подтрунивает надо мной при них ради потехи, но открытые претензии, матерные выражения сводит к минимуму. И поэтому, если бы я ушла спать в гостевую спальню или зал — он бы не дал мне там уснуть — привел бы обратно в супружескую постель. Принес бы на руках. А мне надо было все обдумать в уединении.

— Нет, не все время, — вскакиваю с постели и наспех заправляю кровать покрывалом. — А Азарик где?

— Удрал! Трус! Напрудил и свалил к папе. Испугался что я его укатаю. Мам, я не ел ничего. Я кушать хочу. Что ты приготовишь нам на завтрак?

Сын продолжает перечислять свои потребности, желания и планы, тогда как я снова вспоминаю признание мужа, и эта мысль сверлит мой мозг покруче чем дикие крики моих детей.

Поменяв простыни на кровати мальчишек, топаю на кухню, готовая встретится с мужем, но прикрываясь сыновьями как щитом.

Сегодня суббота и Архан дома. По комнатам разносится аромат жаренных тостов на сливочном масле и кофе, и у меня начинает сосать под ложечкой. И от голода — вчера я, кажется, только завтракала, и от осознания что у мужа много достоинств. Если мы с ним разведемся, то как я буду без него жить? Даже представить нереально.

Одна. Одна, но с детьми. Одна и лишенная детей. Никак не могу нарисовать такое будущее. От одной мысли, что мы с ним разведемся, начинает мутить и сжимается желудок. Но и прощать его измены я тоже не собираюсь. Я гордая русская девочка, несмотря на, то, что муж мой чистокровный кавказец. Задрав подбородок, переступаю порог кухни и застываю в проходе.

Муж в домашнем трико и белой тенниске, стоит возле плиты и орудует лопаткой в сковороде. Такой бодрый, собранный и деловитый. Наверняка спал без дум и тревог, в отличии от меня. Ну еще бы! Не ему же изменила жена!

Дамир уже сидит за столом и тянется за бутербродом. О чем-то спорит с Азаром, но сыновья идут фоном, потому что центр моей семейной вселенной — Архан.

— Проснулась? — спрашивает муж, не глядя в мою сторону, попутно наполняя доверху тарелку жареными хлебцами. — Что застыла на пороге — садись за стол, Амелия, — Архан наконец вскидывает взгляд и прожигает меня насквозь, говоря им: не смей мне перечить при детях.

Игнорировать его отрыто не получается. Не хочу при сыновьях обнажать нашу ссору и поэтому, оттолкнувшись от косяка, иду к ближайшему стулу и сажусь за стол. Сегодня я буду капризной девочкой, как когда-то в доме его родителей, в то первое утро после нашей первой ночи.

Но быть принцессой за столом не получается. Я невольно включаюсь в беседу с сыновьями, готовлю им горячий напиток с какао, кормлю их и все время ощущаю на себе взгляд мужа. А если мы встречаемся глазами, то я отвожу свои первая. Потому что смотреть в их жгучую, липкую смоль подолгу невозможно. Вязну быстро. Начинаю тонуть.

Его ноги под столом касаются моих стоп, и я отдергиваю их, словно обжегшись. Сжимаю челюсти до скрежета, но вслух возмутится не могу, изображая семейную идиллию, чем и пользуется Архан.

— Как вам завтрак, дети? — спрашивает у сыновей.

— Вкусно, пап. Мама так не делает. Говорит, что жареный хлеб вредный. От него будет расти живот.

— Правильно мама говорит, — Архан косит взгляд в мою сторону. — Но, овсянку вы бы есть не стали. Хотя она и полезная. Да, Амелия?

Архан пытается меня вывести на разговор. Пусть банальный, неважный. А я как могу, обхожу его, прикрываясь разговором с детьми.

— Да, — выдыхаю я, целясь взглядом в свою тарелку.

Муж же не отступает. Наклоняется ко мне ближе и спрашивает:

— Тебе не нравится, что я приготовил? — и так, как я молчу, продолжает: — приходила бы на кухню первая и готовила для нас сама. Или нет аппетита? Кто тебе его испортил? Плохо спалось? Может дети не давали спать? А может… я?

Я резко поднимаю взгляд и наши глаза встречаются на одном уровне. Близко-близко. Хочется выплеснуть остатки теплого кофе в его смеющееся и светящееся превосходством лицо.

Архан уверен, что не совершил греха в прошлом и я дуюсь на него, потому что, просто капризничаю. У мамы ПМС, как он часто говорит. Очень удобно списывать наши ссоры на мой гормональный дисбаланс.

— Никто не мешал