(не) Развод с кавказским мужем - Люсинда Миллер

носиться с ней так, будто я годами ебу свою бывшую невесту, а теперь решил сделать второй женой. Как две бабы меня обыграли — ума не приложу. Где я проебался? Зачем признался жене, что выеб ее когда-то? Сам дурак.

Амелия отчасти права, думая, что я ей изменил. Это произошло как раз, когда она уехала из дома отца, после того как я ее взял силой, решив, что девка хочет меня не меньше и спит с Тимуром. И тогда я не думал, что жизнь нас сведет снова уже в ее городе. Хотя, чего лукавить — думал. И планировал навестить ее после соревнований. Попросить прощения. Но сложилось даже лучше — сама пришла в спорткомплекс.

А Джамиля… она как раз вернулась осенью в город. Я был в тоске по Амелии. К тому же изрядно пьян, когда мы встретились. Случайно или по чье-то наводке, теперь выяснять поздно. Преступление совершено. Бывшая предложила себя — я, как истинный самец, не отказался. Но на утро, посмотрел на Джамилю трезвым взглядом и понял, что не хочу ее. Ни в жены. Ни в любовницы. Хотя когда-то дико мечтал выебать во все щелки и не однократно. Уж очень она сочная была и охочая до плотских утех.

Амелия стояла перед глазами. Ее голубые, невинные глаза, губы-бантиком. Фарфоровая, шелковая кожа под ладонями по-прежнему сводили с ума, и я понял, что фуфло это все, бутафория — другие телки. Куклу свою хотел. Бледнокожую моль, как называет ее до сих пор родной братец, хотя уже любя, с подъебом моих чувств к ней.

И вот теперь, похоже, что Джамиля всерьез решила стать моей женой, но начала действовать через сына, сыграв на моем отцовском инстинкте и желании поддерживать юное поколение джигитов. Хитро. И главное сработало. Взял ведь Рустама под свою опеку. Только не подумал, что у его мамаши другие, далеко идущие планы, кроме того, чтобы сделать олимпийским резервом сына. Пацан не виноват, что мать его расчетливая сука.

Дальше больше. Мне доложил один из знакомых, что видели мою жену, общающейся с Джамилей в кафе. Что они там обсуждали не трудно догадаться. Точнее кого — меня. А это уже не в какие рамки не укладывается.

И вот возвращаюсь я домой раньше обычного и дико злой.

Амелия пьет чай на кухне и при моем появлении испуганно вскакивает со стула.

Что жена, не ждала мужа с проверкой? Довела так, что с рабочего настроя слетел. А мне, как тренеру это крайне непозволительно. Какой я пример детям подаю?

— Ты чего так рано вернулся? Случилось что-то? — хлопает ресницами и пишет зигзаги по моему телу — видать ищет травмы.

Ага. Случилось! Вы — глупые бабы у меня случились.

Не говоря слов приветствия, с порога перехожу в атаку.

— Амелия, ты нахуя грязным бельем трясешь на улице, а? — двигаюсь на жену, подхожу вплотную и нависаю. — Тебе не хватает сплетен о нас? Решила добавить?

— Чем я трясу? — непонимающе блеет и вздрогнув, отступает от меня. Боится, что я ее ударю что ли? Вообще меня монстром видит. — Что я сделала?

— Не знаешь? — кривлюсь. — Какого хуя, ты распиздела брату о моей бывшей? Что она предлагала себя на роль второй жены, а? — я повышаю голос до крика и Амелия сжимается, а меня уже не остановить.

Но потом собирается с духом и выпаливает:

— Потому что ты решить этот вопрос не можешь! Сам заварил эту кашу, а едим из кастрюли все!

— Какую кашу? О чём ты? — рявкаю и ударом кулака припечатываю столешницу.

Посуда громко звякает.

Амелия испуганно дергается и смотрит на меня затравленно.

Сжимаю кулаки и прогоняю кислород через легкие. Надо успокоится, а то натворю дел.

— Амелия, послушай меня внимательно, — предупреждаю и она замирает. — Я тебе накануне четко разъяснил о том, что чувству к тебе, что мне не нужна ни Джамиля, ни какая-то другая женщина. Было так?

— Угу.

— Тогда скажи мне, дорогая супруга, — произношу по слогам, терпеливо, стараясь не напугать Амелию, — зачем ты искала встречи с моей бывшей? Чтобы что? Убедиться, что у нас был с ней когда-то секс? И что, тебе стало легче? Чего ты добилась? Унижения своего ты добилась, поняла?

Амелия обхватывает себя руками и начинает всхлипывать. Да, блядь… слез мне ее не хватало.

— Ты чего сырость разводишь? На жалость мою давишь?

— Нет. Ты просто мне сделал очень больно. И нашему сыну, — втягивает с шумом воздух и отворачивается.

— Ну извини, — развожу руками. — Жизнь вообще не сладкая штука. А местами даже очень горькая и болезненная, — тянусь к ней, пытаюсь обнять, но Амелия отмахивается и вскидывает голову.

— Ты ведь оставил надежду этой женщине, так? Раз она уверена, что может рассчитывать на совместное будущее с тобой. А я ведь русская жена, подвинусь. Развод ты мне не дашь, выходит я должна мирится с ее присутствием?

В глазах Амелии покорность, вместо вчерашнего вызова. Что такое сказала Джамиля, что она так сникла?

— Я четко сказал тебе что мне не нужна Джамиля. Что ещё я должен сделать, чтобы ты мне поверила?

Амелия задирает нос и с пафосом, требует:

— Переведи ее сына в другую группу, Архан! Докажи, что эта женщина ничего для тебя не значит! Не встречайся больше с ней!

Я, пиздец как, не треплю чтобы жена лезла в мою спортивную стихию. Мою работу. Ту часть жизни, где я власть. Сила. Мастер. А уже когда требовательным тоном говорит, тем более не переношу, и она это знает, но ведет себя по сучьи.

— Ты требуешь? Не просишь? — с меня вылетает ехидный смешок.

Амелия недоуменно моргает, смотрит оторопело. Видать не вкуривает что превысила свои права. Думал она поймет свою оплошность и сменит тон, но Амелия не уступает мне и цедит:

— О чем ты хочешь, чтобы я просила тебя? Не спать больше с ней? — переворачивает наш разговор с ног на голову. — Не стану я просить тебя о таком. Хочешь трахать ее — пожалуйста. Но без меня, в соседней комнате. А раз наши сыновья тебя волнуют меньше, чем ее сын, ну что ж, Архан, тут я бессильная, — вскидывает руки и они безвольно опадают по бокам.

Пиздец! Ощущение что глухой с немым разговаривают.

Смотрю на жену и не узнаю. Где ее мягкость и мудрость? Как водопадом в ущелье смыло. Что ей такого наговорила Джамиля, что маленький воитель в Амелии сложил доспехи и признал поражение?

Пока размышляю над этим фактом, Амелия обходит меня и сбегает из кухни. Беги, милая,