Она моя дочь? - Соня Вишнякова

уйдёт наверх. Только Давид совсем не торопится. В квартире послышалась мелодия, что совсем уже странно. По всем признакам, получается, он не собирается никуда уходить.

А мне как быть, не убирать же при нём. Придётся сидеть и ждать.

Я приоткрыла дверь, смотрю на Давида. Он стоит у окна и смотрит вниз, на город. В руке — чашка с кофе. Делает глоток, смотрит в другую сторону. Наслаждается видом, судя по всему. Чем там наслаждаться — не пойму, одни сплошные дома.

Надеюсь, после того, как выпьет кофе, Давид соберётся и уедет на работу. Иначе мне придётся просидеть в кладовке весь день?

Повернулась, окинула взглядом хозяйственные полки. Чтобы такого поделать, чтобы не терять время зря. Достала из корзины бельё, закинула в стиральную машину, включила.

— Лиза? — раздался стук в дверь и она открылась.

На пороге — Давид. Даже футболку не надел. Я испуганно глянула и сразу отвернулась. Ходит со своим голым торсом, как будто издевается или проверяет.

— Что? — спрашиваю.

— Переоденьтесь, мы уходим, — говорит Давид.

— Куда? — тревожно спрашиваю.

— Поедем за продуктами.

— Зачем они вам… Ой, простите, я не хотела, просто я думала…

— А вы не думайте. Беру вас в качестве консультанта, чтобы вы посоветовали, что нужно для моего холодильника.

— Но я ещё не закончила уборку, — попыталась избежать поездки с ним, куда бы то ни было.

— Закончите позже. И вообще, я не понимаю, почему вы переехали. Вам что, здесь было неудобно? Сказали бы, я выделю вам отдельную комнату.

— Нет! Не надо, — выкрикнула.

— Да в чём дело? — он вошел в кладовку. — Этому есть какое-то объяснение?

— Чему именно? — не поняла и повернулась, но на тело его стараюсь не смотреть, куда угодно, только не на него.

— Вашему страху. Я ведь не животное и не дикарь какой-то, вполне воспитанный. Не понимаю вашей постоянной дрожи.

— Простите, оно само как-то получается. Если вам это доставляет неудобства, вы можете меня уволить, — говорю зачем-то.

— Какой смысл мне вас увольнять, я просто не понимаю, отчего вы такая?

— Я не знаю, — сказала быстро, — если вы хотите, чтобы я поехала с вами, прошу выйти, я переоденусь.

— Ладно, — Давид окинул меня непонимающим взглядом и вышел, закрыв за собой дверь.

Я встала за ширму, теперь всегда становлюсь туда при переодевании. Быстро скинула с себя халат горничной и натянула своё платье. Переобулась. Взяла сумочку и пошла из кладовки.

Давид спускается по лестнице из своей спальни. Одет в джинсы и футболку с длинным рукавом. Сейчас он особенно сильно напоминает мне того, прошлого, молодого легкомысленного и беспечного.

Я постаралась не рассматривать его прямо, отвела взгляд. Но он словно вынуждает смотреть.

— Как по-вашему, я нормально оделся?

— Зачем вы меня спрашиваете об этом?

— Вот видите, ни на один мой вопрос вы ещё не ответили нормально. Вы всё время испуганы, интересно почему? Это надо выяснить.

Вот тут я действительно испугалась.

— Ничего я не испугана, вам кажется. Одеты вы нормально для города и магазина. Я так думаю, — окинула его взглядом посмелее, а то и правда начнёт выяснять, чего это я такая испуганная.

-

Я усмехнулся. Затараторила. Но выяснить всё равно надо.

Мы вышли из квартиры, я закрыл дверь и мы пошли к лифту. Лиза впереди, я немного отстаю, разглядываю её сзади. Миниатюрная, точеная, со всей этой суетой я не слишком её рассматривал, а сейчас особенно бросилась в глаза эта её хрупкость.

Люблю миниатюрных, но закрутить с горничной, по меньшей мере, неуместно, по большей — недальновидно.

Вижу наперёд, она влюбится, начнёт пытаться забеременеть от меня и в тот момент, когда я скажу, что между нами всё кончено, бедняжка будет влюблена и беременна. Я, как честный человек, дам ей денег на аборт, даже сам лично отведу, и прослежу, чтобы избавилась от нежелательной беременности.

Они все почему-то считают своим долгом первым делом забеременеть, хоть я всегда тщательно слежу за тем, что куда попадает, они всё равно умудряются достать откуда-то то, что не должно там оказаться.

Была история с одной моей сотрудницей. Я когда вспоминаю, не могу поверить, что такое возможно. Один раз. Всего один раз и то в офисе, и то вообще не так, как при размножении. Это как нужно было постараться, чтобы то самое попало куда нужно.

Я тогда долго смеялся, хоть и не до смеха было. Нет, какова изобретательница. Конечно, я проследил, чтобы всё закончилось благополучно для меня. Уволил сотрудницу, сводил девушку на аборт и с тех пор слежу ещё тщательнее. Понимаю заинтересованность некоторых шустрых дамочек, отодрать кусок моего финансового пирога, но нет. В этом смысле со мной шутки оказываются очень и очень плохи.

Едем в лифте.

Стараюсь как можно меньше cмотреть на Лизу, но взгляд всё равно тянется.

Отмечаю, что даже монашеское платье, в котором теряется миниатюрная фигура, сидит безупречно. Тонкий поясок, едва стянувший талию, полоска шеи в расстёгнутой всего одной пуговице ворота.

Ни кольца, ни цепочки, никакого намёка на кокетство. Но при этом — хороша. Если и знает об этом, то никак не показывает. Многие девушки активно пользуются своей красотой и даже привлекательностью. Эта же, при абсолютной красоте лица, спокойна, без намёка на заигрывание или что-то в этом роде.

Не могу не посматривать исподтишка, взгляд так и тянется скользнуть по точёному профилю, по пряди волос, которую Лиза то за ухо прячет, то снова освобождает. Кажется, на лице нет ни грамма косметики. Хотя, сейчас, при новых технологиях не разберешь, есть та косметика на лице или нет. Но если у Лизы на глаза что-то и нанесено, то настолько тщательно, что кажется натуральным.

Мы сели в машину, Лиза сразу пристегнулась. Эдакая тихая, скромная, умненькая, не пользующаяся своей красотой.

Я повернулся и почему-то демонстративно посмотрел на губы Лизы. Маленькие, пухлые, розовые губы. Зачем я на них посмотрел, не знаю, наверное, спровоцировать смущение и Лиза смутилась, как я и ожидал. Я тут же отвернулся и завёл мотор.

Вырулил со стоянки. Едем в ближайший гипермаркет, чтобы если уже закупить, так один раз и по полной программе.

Я практически никогда этого не делаю. С чего пришло такое желание — сам не пойму. Подозреваю, эта Лиза могла натолкнуть меня на мысли. Если так, получается, тихая скромница влияет на меня.

Едем по городу, я нажал на кнопку, заиграла музыка. Не ехать же в тишине. Полилась пятая симфония и почему-то сейчас она показалась мне весьма кстати. Поворот — басы, дорога — скрипки, взгляд на