Осень подарила мне тебя - Шарлотта Эйзинбург

Он берет конверт двумя пальцами, словно брезгуя, и протягивает мне обратно.

— Оставь их себе. Или выбрось. Или отдай на благотворительность. Мне всё равно. Но я их не возьму. Считай, что я инвестировал в спасение хорошего человека.

Я медленно забираю конверт, чувствуя себя неловко.

— Спасибо... — шепчу я, пряча его обратно в рюкзак. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Знаешь, — вдруг усмехается он, откидываясь на спинку стула. — Работой.

— Работой? — я поднимаю на него удивленные глаза.

— У меня в офисе открыта вакансия младшего дизайнера. Это стажировка, но оплачиваемая. И оплачиваемая достойно. График гибкий, сможете совмещать с учебой.

У меня перехватывает дыхание. Младший дизайнер? В его фирме? Это же мечта!

— Вы... вы серьезно? — шепчу я. — Но почему? Я же даже не выиграла конкурс.

— Потому что я видел, как вы рисуете, — просто отвечает он. — В кофейне. В том блокноте. У вас есть чувство композиции, есть вкус. Остальному научим.

— Я не хочу, чтобы вы брали меня из жалости, — вдруг вырывается у меня.

Глеб усмехается.

— В бизнесе нет места жалости, Есения. Если бы вы были бездарны, я бы просто помог вам деньгами и забыл. Но я предлагаю работу. Потому что вижу потенциал. Так что? Вы согласны?

— Да, — выдыхаю я. — Конечно, да!

— Вот и отлично. Завтра после пар приезжайте в офис.

Я киваю, готовая расплакаться от счастья.

— Глеб Николаевич, — я вдруг вспоминаю. — Я... я хотела показать. Я тоже готовилась к конкурсу. Я знаю, что Оля уже прислала работу и она вам понравилась, но... может, вы посмотрите? Я не спала ночь, рисовала.

Я достаю планшет. Руки всё ещё дрожат после разговора о деньгах. Включаю экран, нахожу файл.

— Вот. «Тихая Гавань».

Глеб берет планшет. Его взгляд падает на экран. И в ту же секунду его лицо меняется. Улыбка исчезает. Брови сдвигаются к переносице.

— Есения, — его голос звучит сухо и пугающе. — Откуда у вас этот эскиз?

— Как откуда? — я моргаю. — Я нарисовала его. Позавчера ночью.

Глеб молча разворачивает к себе свой ноутбук и поворачивает экран ко мне.

— Взгляните.

Я смотрю на монитор и чувствую, как пол уходит из-под ног.

На экране открыто письмо от Ольги Некрасовой. И во вложении — моя птица. Моя птица-волна. Те же линии, тот же цвет. Идеальная векторная копия моего растрового рисунка.

— Это... — я хватаю ртом воздух. — Это же моё.

— Ольга прислала этот файл сегодня в восемь утра, — жестко говорит Глеб. — Идея полностью идентична. Так кто у кого украл идею, Есения?

— Она украла, — шепчу я, и слезы брызжут из глаз. — Вчера... я оставляла рюкзак в её комнате. Она стояла рядом с ним, сказала, что уронила... Она знает пароль!

Я тычу пальцем в экран своего планшета.

— Вот! Дата создания: позавчера, 23:15!

Глеб хмурится, проверяет свойства файла на моем планшете. Потом смотрит на письмо Оли.

— Она прислала вектор, — задумчиво произносит он. — Отрисовать такое по готовому эскизу — дело пары часов.

Он поднимает на меня глаза. В них больше нет холода — только гнев.

— Значит, «вдохновение нахлынуло»... Я ненавижу воровство, Есения. Но ещё больше я ненавижу ложь.

Я сижу, раздавленная предательством лучшей подруги. Она не только отправила меня в тот отель, но и украла мою мечту.

— Что теперь будет? — тихо спрашиваю я.

Глеб кладет руку мне на плечо.

— Теперь справедливость восторжествует. Ты получила работу, Есения. И этот конкурс ты тоже выиграла. Твоя птица станет лицом «Тихой Гавани». Потому что в твоем варианте есть душа, а у Некрасовой — только холодная копия. А с подругой... разберись сама. Но я бы держался от таких людей подальше.

Я киваю, чувствуя горечь победы. Я выиграла. Но какой ценой?

Глава 16

Я вылетаю из аудитории, едва не забыв рюкзак. В груди клокочет смесь ярости и отчаяния. Мне нужно найти её. Прямо сейчас.

Я бегу по коридору, расталкивая неспешных студентов.

— Оля! — кричу я, но мой голос тонет в общем гуле.

Я проверяю столовую — пусто. Заглядываю в женский туалет — никого. Черт, неужели она уже уехала?

Я скатываюсь по лестнице на первый этаж, к главному выходу. И у самых турникетов, уже надевая свою модную бежевую куртку, вижу знакомую фигуру. Она поправляет прическу перед зеркальной колонной, улыбаясь своему отражению.

— Некрасова! — мой окрик заставляет нескольких первокурсников испуганно шарахнуться в стороны.

Оля оборачивается. На её лице на долю секунды мелькает досада — она явно не хотела этого разговора сейчас, — но она тут же натягивает привычную маску беззаботности.

— Ясь? Ты чего запыхалась? Я же сказала, вечером созвонимся, я сейчас убегаю, у меня...

— Стоять, — я подхожу к ней вплотную, тяжело дыша. Сердце колотится где-то в горле. — Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим.

— Эй, полегче, — она морщится и делает шаг назад, к вертушке выхода. — Что за истерика?

— Зачем ты это сделала? — спрашиваю я, глядя ей прямо в глаза.

— Что сделала? Ясь, давай потом, меня такси ждет...

— Зачем ты украла мой эскиз?!

Эти слова падают в пространство между нами, как тяжелые камни. Люди вокруг начинают оглядываться, замедлять шаг, прислушиваться.

Оля замирает. Её бегающие глазки на мгновение останавливаются на мне, и в них вспыхивает холодный, злой огонек.

— Какой эскиз? Тебе приснилось что ли?

— Не ври мне! — кричу я, и голос срывается. — Глеб Николаевич всё знает. Он видел мой файл. Видел дату создания! Позавчера ночью! А твой файл создан сегодня утром! Ты залезла в мой планшет, пока я была в ванной! Ты украла мою птицу!

Оля молчит. Её лицо медленно меняется. Искусственная улыбка сползает, обнажая что-то уродливое, чего я никогда раньше не замечала. Презрение.

— Знает, значит... — цедит она сквозь зубы, переставая притворяться. — Ну и что?

— Что?! — я задыхаюсь от возмущения. — Мы же подруги! Я тебе верила!

— Да плевать я хотела на твою веру! — вдруг взрывается она, и её красивое лицо искажается злобой. — «Подруги»... Ты хоть представляешь, каково это — три года быть твоей тенью? «Ах, посмотрите, какая талантливая Рябова!», «Какой у Есении штрих!». А я? Я пашу как лошадь, хожу на все курсы, а мне ставят четверки из жалости! А тебе всё дается просто так! Помахала кисточкой — и шедевр!

— Поэтому ты решила меня уничтожить? — шепчу я, чувствуя, как ледяной холод сковывает внутренности.

— Я решила взять своё! — шипит она, подходя ближе. От неё пахнет дорогими духами, но сейчас этот запах кажется мне тошнотворным. — Тебе этот конкурс не нужен. Ты всё