После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

правильная. Я должна была идти. Не из долга. Не из любви, которой не было. А потому что я была целительницей. И Сивер, даже не зная того, был моим самым важным пациентом. Наши судьбы были сплетены, и если он умрёт, часть меня — та самая, что только начала просыпаться, — умрёт вместе с ним.

На рассвете я собрала всё, что могло понадобиться: сильные кровоостанавливающие и обезболивающие травы, бинты, скальпели, антисептические настойки. Сложила в прочный походный мешок. Элви и Каэл, увидев мои приготовления, поняли все без слов. Их лица вытянулись от ужаса.

— Вы не можете! Там война! — прошептала Элви.

— Сивер держит фронт. Если он падёт, война придёт сюда, ко всем нам, — сказала я, и в моём голосе не было места для возражений. — Лечебницу оставляю вам. Кассий... — я взглянула на золотоглазого врага, который, притворяясь спящим, внимательно слушал, — он поможет.

Кассий медленно открыл глаза и кивнул. Единственный раз. Слова были не нужны, я точно знала, что он сделает всё, чтобы помочь.

У порога меня ждал Идор. В руках он держал свой старый посох и смотрел куда-то вдаль.

— Дорогу знаешь? — спросил он просто.

— Чую, — ответила я, и это была правда. Тонкая, холодная нить боли вела на север.

— Тогда вот! — старик протянул мне посох. — Не для опоры, а для защиты! Для того, кто попробует преградить путь истинному сердцу. Лес слушает меня, а, значит, примет и тебя.

Я взяла посох, испытывая некое благоговение. Он был тёплым от прикосновения руки моего наставника. Без лишних слов вышла из деревни, даже не оглянувшись. Впереди были горы, война и дракон, в чьей судьбе я была отвергнутой женой, ставшей единственной надеждой.

Глава 18

Первые часы пути я следовала по ещё знакомым местам. Тропы, по которым я ходила за травами, родные запахи черники и влажного мха. Но с каждым шагом на север лес менялся. Воздух становился тяжёлым, пропитанным запахом гари. Птицы умолкли. Попадались первые следы войны: брошенная, разбитая телега, тёмное пятно на камнях, обугленные ветви.Нить боли в моём плече вела меня не по тропам, а напрямик, через буреломы и каменистые осыпи. Посох в руке будто сам находил опору, подтягивал меня на крутые склоны. Я шла, почти не чувствуя усталости, гонимая единственным чувством — страхом опоздать.К вечеру первого дня я вышла к краю выжженной долины. То, что увидела, заставило кровь похолодеть. Это был не лесоповал — это было кладбище. Тела в синих и чёрных мундирах лежали вперемешку, и над ними уже трудились существа, которых в кошмарах не увидишь — мохнатые, с клювами стервятников и цепкими лапами грифонов, «трупоеды», о которых я лишь слышала страшные сказки от Идора. Но эти ужасающие твари нападали и на живых, особенно когда были в стае.

Меня вырвало. Я прижалась спиной к холодному стволу сосны, пытаясь заглушить спазмы. Но нить боли дёрнула так резко, что я вскрикнула. Сивер был совсем рядом. И ему было очень плохо.Пришлось идти через долину. Я сделала несколько шагов, не поднимая глаз от земли, заставляя себя не видеть, не слышать, не чувствовать запаха, и пошла, спотыкаясь о камни и кости. Существа на мгновение замерли, повернув свои жуткие окровавленные головы в мою сторону. Потом, будто не обнаружив ничего интересного, вернулись к своей жуткой трапезе. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь лес.За долиной начались горы. И здесь, в первом же ущелье, меня настигло видение. Не сон — я шла, но мир вокруг поплыл, замедлился. Я увидела себя со стороны — маленькую, жалкую фигурку с посохом на склоне. А высоко в небе, над самыми вершинами, бушевала битва титанов. Чёрной молнией величественный дракон метался между двумя кроваво-красными, вертлявыми тварями.

Я почувствовала каждое его движение, как напряжение в собственных мышцах, его ярость, его усталость. И увидела — не глазами, а внутренним зрением — как из темноты скал вырывается багровый луч и впивается ему в крыло. Боль была настолько реальной, что я рухнула на колени, схватившись за своё здоровое плечо, из горла вырвался сдавленный стон.Видение рассеялось, оставив после себя ледяной пот и абсолютную уверенность: Сивер упал где-то там. И если я не найду его до рассвета, не найдут уже никогда.Ночь опустилась, чёрная и беспросветная. Я шла, почти на ощупь, лишь слабое свечение навершия посоха выхватывало из мрака путь. Из последних сил карабкалась по скалам, срывалась, разбивая в кровь руки и колени, поднималась и шла снова. Нить боли стала единственной реальностью, горячей иглой, вонзённой в самое нутро.А потом, в предрассветном сумраке, я нашла Сивера. Не его самого, а место падения. Глубокую расщелину, откуда веяло теплом и запахом... чешуи, крови и могучей, угасающей жизни. Страх сменился чем-то иным — холодной решимостью.Я сделала последний рывок, соскользнула вниз по осыпающемуся склону и замерла. Передо мной, залитый первыми лучами солнца, лежал поверженный король гор. Дракон. И он дышал. Слабо, прерывисто, но дышал.

Глава 19

Да, путь на север был не дорогой, а сплошным кошмаром. Но я дошла, не скрываясь, опираясь на посох Идора. Странницы в таких местах обычно не выживают. Но что-то в моей прямой осанке, в безумной решимости во взгляде, а может, в самом этом посохе, отгоняло мародёров и дезертиров. Они расступались, пропуская меня, словно видя во мне настоящую силу, которой стоит опасаться.А когда нашла Сивера в глубокой расщелине, куда он, видимо, рухнул, пытаясь укрыться, поняла, что всё было не зря.

Дракон... Ночной Коготь, — великий и ужасный. Единственный, кто не побоялся сражаться до конца.

Он лежал, свернувшись клубком. Его чёрная чешуя, обычно отливающая синевой, стала матовой, покрытой пылью и запёкшейся кровью. Раненое крыло было неестественно вывернуто, из разорванной плоти сочилась тёмная, почти чёрная жидкость. Янтарные глаза сейчас были закрыты.Но когда я, преодолевая животный страх, сделала шаг ближе, одно огромное веко дрогнуло и приподнялось. Золотой зрачок, тусклый и безжизненный, сфокусировался на мне. В нём не было ни угрозы, ни удивления. Лишь глубокая, вселенская усталость и... узнавание. Дракон смотрел на меня подобно рентгену: сквозь одежду, кожу, прямо в ту смутную, спящую искру, что была во мне.Я осторожно приблизилась, положив руку на горячую чешую у шеи. Это был наш первый настоящий контакт. Внутри меня что-то взорвалось. Это была даже не боль. Вспышка. Целый шквал образов, чувств, мыслей, но не моих.