После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

Это была не битва, а отчаянная, кровавая оборона. Но мы держались, цеплялись за всё, что было нам дорого. Я была там, где нужнее – то перевязывала рану Рыгару, отбивавшегося от трёх солдат, то бросала мешки с едкой пылью из растёртых колючек в лица лезущим на баррикаду, то вытаскивала за шиворот слишком рьяного подростка, сунувшегося под удар.

И тут в самой гуще боя, над ревущей рекой и лязгом железа, раздался новый звук. Не рёв дракона. Глухой, мощный, многотонный удар, от которого содрогнулась земля. И затем – оглушительная тишина, на мгновение заглушившая даже войну.

Все, – и мы, и Гракхи, невольно замерли, глядя вверх, на склон, откуда я прибежала.

Там, на выжженной поляне, лежал Ночной Коготь. Он снова принимал человеческом облике, бездыханное и неподвижное. Последний удар, пробивший и без того повреждённую магическую защиту, сбросил его с небес. Кровь текла из его носа и ушей, окрашивая камни вокруг в багровый.

У Гракхов прошёл первый шок, и их командир, огромный детина в рогатом шлеме, зарычал от торжества:«Дракон пал! Добить тварь и сжечь деревню дотла!»

В рядах врагов вспыхнула новая, жестокая надежда. Наша же – оборвалась. Мы видели наше главное оружие, нашу надежду, поверженным.

И тогда во мне что-то щёлкнуло: не страх, не отчаяние – белая, холодная ярость. Гракхи убили его. Они убили дракона, который купил нам эти минуты жизни. Они убили того, чья боль стала моей болью, чья судьба сплелась с моей.

Я не помню, как оказалась перед баррикадой, как прошла сквозь строй наших защитников. Я просто вышла. Одна. В окровавленном платье, с пустыми руками, лицом к лицу к надвигающимся воинам.

«Лора, нет!» – крикнул чей-то голос, но он прозвучал где-то очень далеко.

Словно во сне подняла взгляд на командира Гракхов и заговорила... Этот голос не был моим. В нём звучали отзвуки рёва дракона, шелест пещерных кристаллов и леденящая тишина космоса.

«Вы тронули то,что вам не принадлежало, – сказала я, и слова, казалось, висели в воздухе, обретая вес. – Вы тронули моё».

Я не произносила заклинаний. Я просто… позволила случиться. Позволила той трещине внутри, что открылась, когда пыталась исцелить Сивера в пещере, разверзнуться настежь.

Из-под моих ног, из потрескавшейся от сухости земли, ударили вверх не корни, а жилы чистого, лунно-белого света. Они обвили меня, как плющ, не причиняя боли, но делая меня центром странного сияния. Воздух затрепетал, зарядившись энергией, от которой зазвенели металлические доспехи Гракхов.

Из последних сил протянула руку, но не к врагам. Я протянула её к неподвижному телу на склоне. И потребовала, приказала той силе, что дремала во мне, силе Лоры, силе, которую у меня украли, – вернуться. Исцелить. Отомстить.

Свет от меня рванул к Сиверу, как молния, ударив в его грудь. Его тело вздрогнуло, выгнулось. А затем из его уст, из его носа, из самой раны на плече вырвался ослепительный столп черно-золотого пламени, устремившийся в небо.

И в этом пламени, медленно, с тихим скрежетом ломающихся и встающих на место костей, он поднялся. Не как человек. Даже не как гибрид. Как настоящий, грозный, безупречный Дракон. Ночной Коготь. Целый, яростный, смертоносный. И его золотые глаза, пылающие теперь не только болью, но и силой – нашей силой – уставились на замерших в ужасе Гракхов.

Глава 23

Мир сузился до белого шума в ушах и обжигающего огня, текущего по венам. Я не видела, как Ночной Коготь сметал ряды Гракхов, но чувствовала это. Каждый взмах его крыла отдавался резкой болью в моих собственных лопатках, каждый удар когтей, разрывавший доспехи, — судорожным спазмом в пальцах.Мы были соединены теперь не тонкой нитью, а бушующей рекой магии, вырвавшейся на свободу, — её потоки текли из меня в дракона, питая его ярость, его силу, но и выжигая меня изнутри. Я стояла, не в силах пошевелиться, как живой источник энергии, из которого в небо била разрядка первозданной мощи.

Крики врагов превратились в далёкий, незначительный шум. Мои земные чувства притупились, уступив место чужому, драконьему восприятию. Теперь видела мир в оттенках тепла и угрозы, слышала треск ломающихся костей, как музыку, чувствовала страх врагов как горький, отвратительный вкус на языке.

Это было ужасающе. Это было пьяняще.

«Лора!» — чей-то голос пробился сквозь гул в моей голове. Кажется, это была Элви.Девушка бросилась ко мне, но поток энергии оттолкнул её. Она отлетела, испуганно вскрикнув. Её боль, острая и реальная, пронзила магический туман. Это была боль живого, хрупкого существа, непохожая на то, что испытывал дракон.

Я судорожно сжала кулаки, вцепившись в своё сознание, в ощущения Элви, как в спасительную соломинку. Мои люди. Моя деревня. Я не должна...

Изо всех сил попыталась отсечь поток, заткнуть эту прорвавшуюся плотину, но это было похоже на попытку голыми руками остановить лавину. Сила сопротивлялась — яростная и дикая, не желавшая возвращаться в темницу.

И тогда в моём сознании возник другой голос. Это был даже не звук, а тяжёлая, спокойная волна, смывающая всё на своём пути. «Отпусти контроль. Направь силу».

Сивер... Его разум коснулся моего сквозь шторм магии.

Я не поняла, что он имеет в виду, но подчинилась, действуя интуитивно. Вместо того чтобы сдерживать, я представила силу не бурлящим котлом, а рекой, а затем направила её. Теперь это был не бессмысленный разрушительный вихрь, а точные, хирургические надрезы на самой ткани мира.Моя мощь устремилась туда, где группа Гракхов пыталась обойти ущелье, туда, где их командир поднимал магический арбалет. Я не атаковала, не желая убивать,  а мешала: выбивала оружие из рук, создавала невидимые барьеры под ногами, ослепляла вспышками безвредного, но яркого света.

И дракон в небе начал действовать в унисон. Его атаки стали не бессистемным разрушением, а точными ударами. Он выжигал именно те группы, которые я мысленно помечала как самые опасные, обходил стороны, где дрались наши.

Это был танец битвы, где я дирижировала, а он исполнял. Мы были одним целым. Генералом и его магической поддержкой. Драконом и его истинной.

Когда последние Гракхи, дрогнув под двойным натиском — земным и небесным, — бросились в бегство, сила внутри меня начала угасать. Не потому, что иссякла, а потому, что в ней отпала нужда. Её бурные воды медленно отхлынули, оставив после себя пустоту, звон в ушах и непередаваемую усталость.

Я рухнула на колени, едва не теряя сознание. Перед глазами