После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

— Есть можешь? — спросил дракон тихо.

Кассий, проснувшийся, кивнул, его золотистые глаза внимательно изучали генерала. Сивер помог ему приподняться, подложив свернутое одеяло. Потом, не говоря ни слова, взял со стола чистый бинт и склянку с травяным настоем.

— Дай я, — просто сказал он, когда Кассий потянулся к своей старой повязке.

Юноша замер, в его взгляде промелькнуло недоверие. Но Сивер уже аккуратно, с неожиданной для его больших рук деликатностью, начал разматывать грязную ткань.

Я видела, как его пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча, осторожно ощупывали края раны, проверяя, нет ли воспаления. Бывший муж бережно промыл ее настоем, но лицо истинного дракона было непроницаемым, сосредоточенным на работе. Затем также аккуратно он наложил свежий бинт, закрепив его надежным, но не тугим узлом.

— Чисто, — констатировал Сивер, откидываясь назад. — Заживает. Через пару дней сможешь встать.

Кассий смотрел на своего врага, явно ошеломленный.

— Зачем? — выдохнул он на своем ломаном языке.

Дракон долго молчал, собирая старые бинты, погрузившись в свои мысли.

— Ты сражался за эту деревню, делясь знанием, — наконец сказал он, глядя не на Кассия, а куда-то в пространство. — Это имеет ценность. И... — бывший муж запнулся, будто слова давались ему с трудом, — тот, кого защищает Лора... заслуживает ее заботы. Даже если это враг. Особенно если этот враг оказался на ее стороне.

Сивер поднялся и грубо протянул миску Кассию.

— Ешь. Силы понадобятся. Будет много работы! — фактически приказал дракон, а затем резко ушел, оставив юношу в тихом изумлении.

Потом я видела, как мой бывший муж, величественный генерал-дракон, помог поднести ведро воды старухе Морене, как молча принял от Рыгара тяжелый мешок с зерном и отнес его в амбар, как поправил сбившуюся шину на ноге у Томаса — все это делалось быстро, без лишних слов, без ожидания благодарности.

Сивер был похож на огромную, сосредоточенную машину, переключившуюся с разрушения на восстановление. И делал он это так, будто был уверен, что никто не видит. Будто эти маленькие акты милосердия были чем-то сокровенным, почти стыдным для драконьего генерала.

Я не стала выдавать себя. Когда в лечебнице стало по-настоящему светло, и пришли первые помощники, я встала и начала свой обычный обход. Сивер уже стоял у карты, которую на скорую руку начертил углем на столе, совещаясь с Идором и Рыгаром о новых укреплениях. Он кивнул мне, когда  прошла мимо, его лицо снова было закрытой, маской настоящего командира.

Но я уже знала: под броней высокомерия и ярости скрывалось нечто иное... Человек, способный на жестокость, но и на неожиданную, суровую заботу. Генерал, для которого ценность человека определялась не только его принадлежностью, но и поступками.

И это знание делало картину происходящего лишь сложнее. Я все так же не собиралась становиться «драконьей женой». Но, глядя на Сивера, объясняющего Каэлу, как ставить ловушки на тропах, я понимала — возможно, нам и не нужно быть мужем и женой.

Возможно, нам достаточно быть союзниками. Двумя силами, которые, даже отталкиваясь друг от друга, могут вместе защищать то, что важно. Сивер — границы королевства. Я — хрупкий мир этой деревни и право распоряжаться собственной судьбой и силой.

Глава 27

Жизнь в деревне втягивалась в новую, напряжённую колею. Мы больше не были просто мирными жителями — мы были гарнизоном. Сивер оказался блестящим тактиком даже в условиях такой, с его точки зрения, «примитивной» обороны. Под его руководством превратили ущелье в настоящую ловушку: создали завалы, выкопали волчьи ямы, натянули верёвочные сети с колокольчиками. Генерал учил наших мужчин, а иногда и женщин, простейшим строевым приемам — не для сражения в поле, а для слаженной обороны узкого прохода.

Я же была занята своим фронтом. Магия, вырвавшаяся наружу, теперь вела себя иначе. Она не спала, но и не бушевала. Она была похожа на новую конечность — неловкую, непривычную, но подчиняющуюся воле. Я могла, сосредоточившись, заставить светиться кончики пальцев — достаточно, чтобы в темноте осмотреть рану или прогнать упрямую лихорадку у ребенка. Это был крошечный, но управляемый ручеёк. И каждый день училась контролировать его чуть лучше.

Сивер наблюдал за моими упражнениями краем глаза, но не комментировал. Наши разговоры были краткими, деловыми: «Нужна смола для факелов», «Трое раненых с лихорадкой, необходима кора ивы», «Патруль заметил движение в лесу». Но прежней ледяной отчуждённости не было. Было хрупкое перемирие, основанное на взаимном уважении к компетенции другого.

Всё изменил патруль, вернувшийся поздно вечером на третий день. Они не нашли врагов, но обнаружили подарок.

Вернее, его нашёл Верный, моя огромная собака. Пёс ворвался в деревню с низким, тревожным рычанием, держа в зубах не палку, а небольшой, плотный кожаный тубус, перевязанный чёрным шнуром и запечатанный воском с оттиском когтя.

Я сразу поняла, что эту находку следует показать Сиверу. Тот, взяв тубус, почернел лицом.— Печать Гракхов. Личная. Командира их северного легиона Когоуна! — произнёс он коротко, но я чувствовала, что в его голосе притаилось напряжение.

Дракон распечатал тубус, извлёк свиток пергамента, пробежал глазами, и его лицо стало каменным. Он молча передал свиток мне.

Текст был на общем торговом языке, грубый и прямой:«Генералу Сиверу и его новой… знахарке. Вы демонстрируете чудеса стойкости. И чудеса магии. Драконий генерал с новой силой — хорошая добыча. Но живой дракон и его живая ведьма — ценнее для нас вдвойне. Сдайтесь вместе до следующего полнолуния. В обмен — жизнь этой жалкой деревни. В случае отказа — мы не будем брать штурмом ущелье. Мы сожжем лес вокруг, отравим реку, оставим вас гнить в вашей крепости из брёвен и трупов. Выбор за вами. Когоун, Кровавый Коготь».

В лечебнице повисла гробовая тишина. Все, кто был внутри, слышали.— Они знают, — тихо сказала Элви. — Знают о магии Лоры и, что вы… вместе.— Шпионы, — хрипло выругался Рыгар, переводя подозрительный взгляд на Кассия.— Сейчас это неважно! —  мрачно ответил Сивер и посмотрел на меня. — Гракхи хотят устроить классическую осаду на измор. Они могут это сделать: у них есть ресурсы.

— Мы не сдадимся, — тут же сказал Каэл.— Нет, — согласился Сивер. Его взгляд стал острым, как лезвие. — Но и просто обороняться теперь нельзя. Они заставят нас выйти. Или умрём от жажды и голода.

Я смотрела на зловещий свиток,