После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

была словно вечностью. Я чувствовала, как мои силы тают, как темнеет в глазах. Сивер стоял сзади, его руки лежали на моих плечах, и сквозь туман истощения я ощущала, как от него ко мне течёт что-то… не сила, а стойкость, — твёрдая, непоколебимая воля, которая не давала мне рухнуть.Когда время вышло, я просто срезала поток. Иллюзия дракона с оглушительным, финальным рёвом устремилась вниз, за стены, якобы возвращаясь в укрытие, и растворилась. Тишина, наступившая после, была оглушительной и давящей.Я бы упала, но Сивер ловко и удивительно бережно поймал меня. Он не сказал ни слова, просто подхватил на руки и отнёс в лечебницу. Элви подскочила с отваром, но мужчина покачал головой, усадил меня на кровать и сам поднёс к моим губам кружку с водой.— Спектакль окончен, — хрипло сказал он. — Ты была великолепна. Теперь отдыхай, Лора! Гракхам понадобится время, чтобы прийти в себя и перегруппироваться. А мы… будем ждать вестей.Бывший муж ушёл, оставив меня в тишине, звонкой от усталости и странного, тревожного спокойствия. Мы сделали все, что могли. Теперь судьба деревни была в руках горстки людей, ушедших в ночь, и в милости богов, в которой я всё ещё не была уверена. Но что-то внутри говорило — мы дали шанс группе Кассия. И иногда в этой жизни шанса бывает достаточно.

Глава 29

Ожидание было пыткой хуже любой боли. Деревня притихла, притаилась, словно зверь, затаивший дыхание перед прыжком. Я лежала в своей комнатке в лечебнице, пытаясь восстановить силы, но каждое мгновение было наполнено внутренним счётом: вот ушедшая группа должна быть уже у карьера... сейчас проникают внутрь... вот-вот начнётся...

Сивер не показывал волнения. Он патрулировал стены, проверял укрепления, его лицо было непроницаемой маской. Но я видела, как его взгляд раз за разом уходит на северо-восток, туда, где должен был быть карьер. И как его пальцы иногда непроизвольно сжимаются, будто чувствуя отсутствие привычного веса меча.

На рассвете второго дня на стене раздался приглушённый крик дозорного. Но в нём не было тревоги — лишь изумление.

Жители деревни высыпали на улицу. С востока, со стороны леса, шатаясь, шли люди. Шесть теней в одеждах, почерневших от копоти и грязи, — это была группа Кассия. Они вернулись. Все.

Храбрецы шли, опираясь друг на друга, лица их были закопчены, глаза горели лихорадочным блеском. За ними тянулся шлейф едкого запаха дыма и... горящего масла. Рыгар нес на плече окровавленного, бесчувственного Кассия, одежда которого пропиталась кровью.

Мы бросились к ним со всех ног. Я схватила Кассия — он был жив, но на его боку зиял глубокий порез, а рука была странно вывернута. Сивер, удивительно аккуратно и бережно взял его у Рыгара и понёс в лечебницу, не говоря ни слова. Но я видела, как в глазах дракона вспыхнуло человеческое сострадание и тревога за жизнь бывшего врага.

Пока я и Элви занимались ранеными, Рыгар, хрипя от усталости, докладывал Сиверу и собравшимся старейшинам:

— Мы попали внутрь... как Кассий и говорил. Посты прошли легко. Склад... он был огромен. Бочки с драконьей смолой, мешки с ядовитой пылью, боевые зелья... Мы подожгли с двух концов. Охранники подняли тревогу... пришлось прорываться. Кассий... он прикрыл наш отход, принял удар на себя. Свалил двоих, но третий успел...

— Лагерь? — коротко спросил Сивер.

— Полыхает, как солнце, — в голосе Рыгара звучала дикая, уставшая гордость. — Успели уйти до того, как всё небо осветилось. Гнали нас, конечно... но пожар, дым... в итоге враги потеряли наш след.

Когда самые неотложные дела были сделаны, и Кассий, благодаря нашим усилиям и малой толике моей едва восстановившейся магии, наконец впал в исцеляющий сон, Сивер подошел к его ложу. Он долго смотрел на бледное, искажённое болью лицо бывшего врага. Потом тихо, так что слышала только я, стоявшая рядом, сказал:

— Он сдержал слово. И заплатил за это кровью. Это искупает многое.

Позже, когда совсем стемнело, на месте заката появился яркий свет от полыхающих складов, который стало видно даже нам. Оранжевое зарево пожара, пожирающего запасы целого легиона. Угроза отравления и долгой осады исчезла, тая как и идущий от лагеря Гракхов дым.

Сивер нашёл меня на крыльце лечебницы и безмолвно встал рядом. Тело мужчины не касалось меня, но я чувствовала тепло и поддержку. Мы просто смотрели на далёкий огонь, который был нашей маленькой, отчаянной победой.

— Они не простят этого, — сказал бывший муж задумчиво. — Когоун сейчас в ярости, ведь его план рухнул. Он либо отступит, чтобы перегруппироваться... либо бросит все силы в лобовую атаку из мести. И скоро мы это узнаем.

— Мы выстоим, — ответила я, и в голосе было больше уверенности, чем чувствовала на самом деле. — У нас есть стены. И у нас есть ты.

Мужчина посмотрел на меня, и в лунном свете его чёрные глаза казались уже не ледяными и насмешливыми.

— И у меня есть ты, — поправил он тихо. — Всё это удалось благодаря твоей силе и смелости. А твоя доброта и самоотверженность, то, как помогаешь этим людям...

Сивер вдруг взглянул на меня так, словно хотел сказать что-то по-настоящему важное, но вместо этого лишь тяжело вздохнул, а затем искренне улыбнулся.

Он не пытался меня обнять или коснуться, а просто стоял рядом, и это молчаливое присутствие значило больше, чем любые высокопарные слова о судьбе и долге. Мы были двумя полководцами, измотанными одной битвой, глядящими на поле, где скоро разразится новая. Но на этот раз мы смотрели в одну сторону, были связаны общей целью.

— Завтра начнём готовиться к штурму, — сказал дракон, возвращаясь к делу. Но его голос уже не был таким ледяным, в нём была благодарность и что-то ещё, чего не могла пока разгадать.

Я кивнула. Завтра. А сегодня... сегодня мы позволили себе минуту тишины. Минуту, в которой не было ни генерала, ни целительницы, ни дракона, ни ведьмы. Были просто два усталых человека, спасшие друг друга и отстоявшие свой маленький, хрупкий мир.

Глава 30

Предсказанный Сивером штурм не заставил себя ждать. Через три дня после пожара в карьере, на рассвете, дозорные закричали. Лес, казалось, зашевелился и пошёл на нас волной — пехота Гракхов в чёрной чешуе, с багровыми щитами, молча и мрачно движущаяся к ущелью. Над их головами с