После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

весть — о крепости, что выросла на границе, о храбром драконе, который не сбежал, и о людях, которые предпочли следовать за мятежником, чем за королём, танцующим на балах, пока мир горит у него за окном.

Глава 33

После отъезда посланника короля в нашей крепости стало неспокойно. Теперь мы понимали, что помощи  ждать неоткуда, ведь у монарха на уме лишь балы и охота.Я не знала, как восстановить наш упавший боевой дух, но на помощь пришёл мудрый Идор.— Людям нужны не только победы на поле боя, но и огонь в душе, — сказал он вечером у костра, его морщинистое лицо освещалось пламенем. — Нужно помнить, за что сражаешься. За жизнь. А жизнь — это не только стены. Это и песни, и пляски, и запах жареного мяса.

Сивер, сидевший рядом, изучал карту. Он поднял голову, и я ожидала возражения, прагматичного и резкого,  но генерал лишь задумчиво посмотрел на людей вокруг — на уставших женщин, на детей, которые уже забыли, как смеяться без оглядки, на мужчин с вечно настороженными лицами.— Вы правы, — неожиданно согласился он. — Солдат, который помнит только битву, ломается. Устройте праздник.

Эти слова упали как искра в сухую траву: за два дня наша деревня преобразилась. Жители достали спрятанные инструменты — дудки, барабаны, даже разбитые, но всё ещё звонкие гусли. Женщины испекли хлеб из последних запасов белой муки — не на пропитание, а на радость. Дети собрали осенние листья и украсили ими центральную площадь. Зарезали старого быка, которого всё равно не пережил бы зиму, и над деревней поплыл тот самый, обещанный Идором, невоенный, праздничный запах жареного мяса.

Вечером мы все вместе зажгли огромный костёр. Пламя взмыло к тёмному небу, отбрасывая танцующие тени на бревенчатые стены и усталые, но оживлённые лица. Зазвучала музыка — простая, ритмичная, призывная. И люди, скинув на мгновение бремя страха и долга, пустились в пляс. Сначала неуверенно, потом всё смелее. Рыгар отплясывал какой-то невероятно сложный танец с деревянной ложкой в зубах, вызывая хохот. Даже суровый Каэл неуклюже кружил под руку с раскрасневшейся Элви.

Я стояла в стороне, прислонившись к стене амбара, и смотрела. Улыбка сама просилась на лицо. То, что происходило, было похоже исцеление, только вот моя сила для него не требовалась.

Даже не заметила, как ко мне подошёл Сивер. Без доспехов, в простой тёмной рубахе, с рукавами, закатанными по локти, он выглядел непривычно. В свете костра его лицо казалось менее суровым, а в глазах, отражавших пламя, плескалось что-то тёплое и ранее не замеченное мной.— Целительница, — сказал дракон церемонно. — Позволите?

Он протянул руку. Я посмотрела на эту ладонь — ту самую, что держала меч, раздавала приказы, неделю назад в гневе сжималась в кулак. А теперь она была просто протянута ко мне.

И я положила свою руку в его.

Мужчина повёл меня к костру, в круг танцующих. Сначала наши движения были скованными, мы наступали друг другу на ноги, я пыталась угадать его шаг, а Сивер — подстроиться под мой. Мы были двумя полководцами на незнакомом поле боя. Но потом что-то щёлкнуло, — не магия, не та бурная, вынужденная связь, что спаяла нас в битве, а нечто иное.  Как будто наши тела, измученные одной борьбой, наконец-то нашли общий язык помимо слов и приказов.

Мы перестали думать, просто двигались. Рука Сивера была твёрдой, надёжной опорой на моей талии, мои ладони лежали на мужских плечах, чувствуя напряжение мышц под тканью. Мы кружились, пламя мелькало в глазах, музыка входила в кровь.Я засмеялась, запрокинув голову, забыв о ранах, о войне, о своём прошлом. В этот миг не было отвергнутой невесты и обманутого генерала. Не было дракона и целительницы. Были просто мужчина и женщина, нашедшие в танце мимолётную, яркую передышку от всего мира.

И в этот миг наша связь вспыхнула с новой силой. В этот раз это было похоже не на магический разряд, а на тихий, но глубокий резонанс. Казалось, что мы чувствуем друг друга без всех масок и доспехов, глухой обороны, вызванной недоверием и усталостью. Взгляд Сивера, обычно такой пронзительный и отстранённый, стал... открытым. Уязвимым.

Быстрая музыка сменилась на медленную, тягучую мелодию. Мы не остановились, а просто придвинулись ближе. Теперь я чувствовала тепло мужского тела, запах дыма, кожи и чего-то неуловимого, только его. Его щека почти касалась моей, дыхание смешалось, мир сузился до круга света от костра, до звука дудки, до ощущения сильной и надёжной руки на моей спине.

Мы забыли обо всём... Забыли о войске Гракхов за лесом, о мятеже, о Дарине и украденной магии, о боли и предательстве. В этом танце, в этом огненном круге, существовало только «здесь» и «сейчас». И мы растворялись в нём. Друг в друге.

Когда музыка затихла, мы с Сивером всё ещё стояли, не отпуская друг друга. Его лоб касался моего, а глаза были закрыты.— Лора... — прошептал он, и в этом одном слове было столько, что не выразить долгими цветистыми речами.

Я не ответила, — просто прижалась ближе, позволяя этому странному, хрупкому, новому миру существовать ещё одну секунду. Пока не кончилась музыка. Пока не погас костёр. Пока снова не наступила война.

Глава 34

Осень сменилась ранней, колючей зимой, и наша деревня-крепость продолжала расти, как живой организм. Мы больше не просто латали дыры — а строили. Под руководством Сивера и по практичным советам Идора возводились новые, более крепкие длинные дома из срубов для прибывающих семей. Мы расчистили и вспахали новые поля за стенами, организовав систему охраны для работающих там. Появилась кузница, где теперь ковали не только подковы, но и наконечники для стрел и простые клинки, даже крошечная школа, где я, Элви и грамотный старик-переписчик учили детей и взрослых азам чтения и счёта.

Сивер и я... мы не говорили о том танце, о том моменте у костра. Но что-то между нами изменилось без слов. Мы находились рядом чаще. Он приходил в лечебницу не только за советом по ранениям, а просто посидеть, пока я разбирала травы, иногда рассказывая что-то о драконах, о военном искусстве, или просто молча наблюдая за работой. Я, в свою очередь, стала заходить к генералу в «комендатуру» — бывший амбар, превращенный в штаб, — чтобы обсудить распределение припасов или просто убедиться, что он не забыл поесть.Наши прикосновения стали естественными: передача кружки, поправка плаща, случайное касание