Подмена на одну ночь - Tommy Glub

целую то одного, то второго — поворачиваю голову то к Стасу, то к Яру, и они отвечают так жадно, так горячо, но при этом так трепетно, что у меня кружится голова от любви. Я глажу их, тянусь к ним руками, обхватываю Стаса за шею, притягивая ближе, а Яра — за плечи, впиваясь пальцами в кожу.

— Я люблю вас… — шепчу я сквозь стоны, и голос срывается. Я проговариваюсь, и потом спишу это на что-то… Я никогда не стану подтверждать эти слова более… Но сейчас… — Так сильно… так давно…

Они слышат. Я вижу, как у Яра на секунду расширяются зрачки, как Стас прижимается ко мне еще ближе. Они отвечают поцелуями — еще глубже, еще нежнее. Стас ускоряется, Яр тоже, и я снова на пике. Кончаю второй раз — сильнее, ярче, с дрожью во всем теле. Слезы текут уже не переставая, но это слезы чистого, светлого счастья. Они целуют меня, шепчут ласковые слова, гладят по волосам, по спине, по бедрам.

Они меняют позу снова — мягко, заботливо, словно я самое хрупкое и дорогое, что у них есть. Теперь я лежу на боку, Яр входит в меня — медленно, глубоко, глядя мне в глаза, а после Стас, целует грудь, нежно входя. Я кричу, вцепляясь пальцами в его волосы, потому что это слишком… слишком много любви, слишком много удовольствия, слишком много их. Я кончаю в третий раз, уже почти без сил, дрожа всем телом, и они оба обнимают меня сразу — Стас целует в губы, Яр — в шею. Их руки гладят меня повсюду: по спине, по бедрам, по волосам. Нежно. Трепетно. Словно я — самое ценное, что у них есть в этой жизни.

Я лежу между ними, тяжело дыша, вся мокрая от пота и слез, и улыбаюсь сквозь эти слезы. Сердце переполнено такой любовью, таким счастьем, что кажется, оно сейчас лопнет. Это не просто секс. Это гораздо больше. Это моя мечта, которая наконец-то стала реальностью. И я не хочу, чтобы эта ночь когда-нибудь заканчивалась. Я просто хочу остаться здесь, в их объятиях, в их любви, в этом невероятном, теплом, страстном «мы».

Навсегда.

11 глава

Мы лежим на спине, все трое. В комнате стоит такая приятная, тяжелая тишина, которую нарушают только наши дыхания. Стас и Яр тяжело дышат, грудь у них поднимается и опускается быстро, кожа еще блестит от пота. А я улыбаюсь, глядя в потолок, и внутри меня разливается такое легкое, светлое счастье, что хочется плакать. Я люблю их. Обоих. Так сильно, что это чувство переполняет меня целиком, согревает каждую клеточку. Я поворачиваю голову к большому панорамному окну. За ним темный лесной хребет, подсвеченный луной, и от этой тихой красоты на душе становится еще легче. Тело мое словно невесомое — мышцы приятно гудят, между ног все еще тепло и влажно, но эта тяжесть сладкая, сытая. Я чувствую себя живой. По-настоящему живой. Впервые за очень долгое время я не прячусь, не притворяюсь, не боюсь быть собой.

Я тянусь всем телом, выгибаюсь, как кошка, и тихо смеюсь от переполняющей нежности. Поворачиваю голову сначала к Стасу, потом к Яру и дарю им самые теплые, самые искренние улыбки. Они улыбаются в ответ — лениво, расслабленно, и в их глазах я вижу то же самое: тепло, желание и что-то очень глубокое, что заставляет мое сердце сжиматься от счастья. Я рада до дрожи, что никто из них больше не поднимает ненужные темы. Ни про Сережу, ни про«что это было», ни про«а как же завтра». Сейчас есть только мы. Только эта ночь, только эти чувства, только наши тела, которые все еще горят друг для друга… Это же так прекрасно… И от этого внутри меня разливается такое спокойное, глубокое облегчение, что я чувствую себя по-настоящему свободной.

Я сажусь на кровати, чувствуя, как по коже пробегают приятные мурашки. Между ног все еще липкое от нас троих, и мне вдруг очень хочется смыть эти сладкие следы удовольствия. Не потому, что я жалею, боже, нет, а просто чтобы продолжить все заново. Чистой, свежей, снова желанной для них. Чтобы почувствовать их руки на себе уже по-новому…

— Пойду в душ, — говорю я тихо, вставая.

Парни переглядываются. Один короткий взгляд — и они оба поднимаются следом. Просто идут за мной, и от этого у меня в груди снова вспыхивает теплое, сладкое волнение. Они хотят быть рядом. Со мной. Это чувство, что я нужна им обоим, что они не могут отпустить меня даже на минуту, наполняет меня такой нежностью и такой любовью, что я едва сдерживаю улыбку.

Ванная маленькая, уютная, с деревянными стенами и только одной душевой кабинкой. Мы втроем едва в нее помещаемся. Как только дверь закрывается и вода включается, становится тесно, жарко и очень-очень интимно. Горячие струи сразу обдают нас, и я оказываюсь на руках у Яра. Он легко поднимает меня, и я обхватываю его ногами за талию, прижимаясь всем телом. Мои руки скользят по его мокрым плечам, помогая ему намыливаться. Я беру гель, размазываю по его груди, по прессу, медленно, наслаждаясь каждым сантиметром его кожи.

Стас стоит позади меня, прижимается вплотную. Его руки намыливают меня — спину, бедра, талию. Пальцы скользят по коже легко, но уверенно, и когда он наклоняется и целует мою шею, я не могу сдержать стон. Губы горячие, мокрые от воды, язык проводит по коже, и я выгибаюсь, сильнее прижимаясь к Яру. Внутри меня снова вспыхивает желание — яркое, горячее, смешанное с такой нежностью, что хочется плакать.

— Ребята… — шепчу я, голос уже дрожит от переполняющих эмоций. — Чуть притормозите… мы же только что…

Но они не могут. Я чувствую, как оба снова твердеют. Яр держит меня крепче, его член упирается мне в живот. Стас прижимается сзади, и я чувствую его возбуждение между ягодиц. Они оба дышат тяжело, прерывисто, и я понимаю: я возбуждаю их сильнее, чем, возможно, любая другая девушка. Это не просто слова. Это видно по тому, как они смотрят на меня, как касаются, как не могут оторваться. И от этого осознания внутри меня разливается такое сладкое, теплое торжество и такая глубокая, всепоглощающая любовь, что я чувствую себя самой желанной на свете…

— Ты сводишь нас с ума… — выдыхает Яр мне в губы, и в его голосе