Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина

для тела. Дарран ко мне прислушивается. Так что давай договариваться! Мне ведь много не надо. Сиди тихо, рожай драконят и не мешай. Тогда я разрешу тебе видеть своих детей вместе с Айной. Вот и все.

В голове настоящий хаос.

Муж к ней прислушивается?!

Она «разрешит» мне видеть собственных детей?!

Такого я стерпеть не могу.

И никакие вдохи-выдохи мне больше не помогают.

Указываю на дверь. На сей раз мой голос вибрирует от неприкрытой злости:

— Я стала его женой, и ты должна уйти из нашей жизни! Есть много свободных, богатых мужчин, способных оценить по достоинству твою раскрепощенность. Моего мужа больше не тронь!

— Наивная… — она опять цокает языком. — Вся в матушку. Думаешь, если я уйду, то твой муж к тебе потянется? К той, что ровно лежит на спине и через силу терпит его прикосновения?

Ее слова ядовитой дымкой проникают в мозг. Перед глазами вдруг мутнеет. А через секунду, когда туман рассеивается, вижу совсем другое.

В моих руках тонкая чашка с чаем. Белая, обсыпанная красной крапинкой. На дне плавают чаинки. Вкусно пахнет мятой. Откуда-то знаю: вот выпью его — и через несколько часов меня скрутит от боли. А потом… стану бесплодной. Навсегда.

Из видения меня вырывает стук в дверь.

Я молчу, онемевшая от увиденного.

Глава 11

Служанка заносит серебряный поднос, в центре которого стоит пузатый чайник, а рядом — две белых чашки в красную крапинку.

— Принеси лимон. Он будет очень кстати, — бросает сестра уходящей девушке.

Пока Флора разливает чай, я, ошарашенная, растерянная, пытаюсь прийти в себя. В груди холодеет от ее подлости. Лишить меня материнства ради того, чтобы прибрать к рукам мужа? Какой же дрянью надо быть, чтобы сотворить такое с другой женщиной!

Когда она успела так очерстветь? Когда начала дерзить родителям и, позабыв мое имя, принялась называть чокнутой?

Сколько ей было лет, когда матушка перестала убирать сердечные капли в коробку с лекарственными заготовками? Так и держала на кухонном столе, чтобы всегда были под рукой. А батюшка… Когда он из-за постоянной бессонницы начал забывать дома учебные артефакты?

До ноздрей долетает приятный аромат мяты, когда струя дымящейся янтарной жидкости до краев наполняет чашки. Краешком сознания отмечаю, что на изящную полировку столика не пролилось ни капли. Раньше у нее так не получалось. Наверно, сестра освоила много навыков, готовясь к роли леди Амакиир. Один из них — ловко управляться с чаем и травами.

— Еще немного цедры красноплода, — сыплет щепотку в мою чашку, а затем и в свою.

Затем, изящно оттопырив тонкий мизинчик, Флора подносит ко рту чашку, отпивает глоток, и на ее лице расползается довольная улыбка. Теперь она напоминает сытую кошку.

— То, что надо, — указывает на мою чашку. — Ну же, попробуй! Что, я зря старалась? Если оценишь мой чай, так и быть, пойду тебе навстречу. Хочешь уже сегодня встретиться с Айной?

— Я хочу, чтобы ты исчезла из жизни моей семьи, — чеканю. — Навсегда.

Флора недовольно морщит аккуратный носик, словно услышав неуместную шутку, пожимает плечами и делает очередной глоток.

Пока она потихоньку пьет чай, обхватываю чашку обоими ладонями, чтобы хоть немного согреться и унять дрожь. Думаю, что делать дальше.

Мой первый порыв — отнести чашку с чаем мужу. У него на работе есть доступ к анализу жидкостей. Если Дарран увидит, что Флора собралась оставить его без наследников драконят, ей не поздоровится!

Но когда ловлю на себе улыбчивый взгляд сестры, понимаю: с ее наглостью и актерским талантом она попробует убедить мужа, что ни в чем не виновата, что это я, коварная, подсыпала сама себе отраву, чтобы избавиться от соперницы.

И снова в груди все вымораживает от новой волны отчаяния. Дарран Амакиир, как мы дошли до того, что я вынуждена в одиночку бороться за жизни наших будущих детей?

Хотя...

Даже если и так.

Пусть я одна, что с того!

Я сделаю все, в лепешку расшибусь, но не позволю сестре отобрать самое дорогое.

Странно. Стоило мне решиться дать ей отпор, как в сознании наступает ясность, а на душе — спокойствие. Сжимаю чашку покрепче. Кажется, я поняла, что надо делать.

Снова раздается стук в дверь.

— Войдите! — отзываюсь, повернувшись к двери.

В комнату заходит служанка. Винна — кажется, так ее зовут. Она испуганно поглядывает то на меня, то на сестру, пока несет нам блюдце с дольками лимона. Наверно, бедняжка впервые обслуживает хозяйку и любовницу ее мужа. Хочу надеяться, в последний раз!

— Наконец-то! — ворчит Флора, нетерпеливо постукивая розовыми ноготками по столику. — Почему так долго?

— Винна, — обращаюсь к служанке. — С каких пор гости в нашем доме распоряжаются насчет чая?

— Я не просто гостья... — начинает было сестра, но быстро замолкает, потому что я игнорирую ее. Неотрывно смотрю на густо краснеющую девушку.

— Госпожа Флора сказала, что это вы распорядились насчет чая. Вот я и... — девушка, прикусив губу, замолкает и виновато опускает глаза. — Простите.

— Пока я не лишилась голоса, я предпочитаю сама отдавать поручения. Прошу вас отныне исполнять только те просьбы, которые поступили лично от меня.

— Да, леди Амакиир, — кивает девушка с явным облегчением.

— Будьте добры, пригласите сюда моего мужа, — слышу на этих словах нервный вздох Флоры.

— Боюсь, это невозможно. Лорд Амакиир отлучился.

Киваю своим мыслям.

Теперь понятно, почему Флора заявилась именно сейчас.

— Хорошо. Как только он вернется, попросите его зайти. Спасибо, Винна. Можете идти.

Стоит девушке юркнуть за дверь, как сестра вонзает в меня злой взгляд и шипит:

— Я расскажу Даррану, что ты обезумела. Скажу, что ты на меня напала. Сама себе наставлю синяков, а обвиню тебя. Он мне поверит, вот увидишь! И Айну ты больше никогда не увидишь. Он не подпустит ее к безумной...

Подношу чашку с остывшим чаем ко рту. Красивое лицо сестры замирает, и