Инкуб на сессию - Аника Ледес

Я осеклась, потому что заметила, как он побледнел еще сильнее. Его хвост под курткой — я видела это краем глаза — судорожно закрутился вокруг ноги. Но мне было плевать.

— Это не может подождать, — повторил он. В его голосе не было просьбы. Только отчаяние.

— Лея, все в порядке? — Матис наклонился ко мне, обеспокоенно глядя на Риэля. — Твой друг что-то хочет?

— Не друг, — отрезала я. — Психотерапевт. И он как раз собирался уходить.

Я схватила Риэля за рукав и потащила к выходу, игнорируя его попытки что-то сказать. Я тащила его через толпу, расплескивая чьи-то коктейли и зарабатывая недовольные взгляды. Мне было все равно.

На балконе было прохладно и почти никого. Я захлопнула стеклянную дверь и развернулась к нему.

— Ты что творишь?! — заорала я. — Ты видел его? Это Матис Вернер! Самый крутой парень на факультете! Он впервые в жизни обратил на меня внимание! Он предложил мне работать над проектом! Вместе! А ты вытаскиваешь меня посреди танца!

— Я знаю, — тихо сказал Риэль. Он смотрел в пол. — Я знаю, кто это. Я знаю, что он тебе нравится. И я знаю, что ты сейчас меня ненавидишь.

— Ненавижу! — выпалила я. — Ты испортил мне вечер! Ты испортил мне шанс! Из-за тебя он теперь думает... Даже не знаю, что он думает! Почему ты, черт возьми, потащился за мной?

— Прости, — прошептал Риэль. — Пожалуйста, прости.

Он поднял на меня глаза. И я увидела то, чего не замечала в своей ярости: он был очень бледен, под глазами залегли глубокие тени, губы почти белые. И он дрожал. Мелкой, нервной дрожью, которая сотрясала все его тело.

— Что с тобой? — спросила я уже спокойнее.

— У меня закончилась энергия, — едва слышно сказал он. — Совсем. Я пытался держаться, но здесь слишком много людей. Слишком много эмоций. Я не могу их фильтровать. А когда ты танцевала с ним… я не знаю. Я не хотел мешать. Я правда не хотел. Но я понял, что еще немного — и я просто упаду. Прямо там, у стены. Глазурь бы не справилась. Все бы увидели.

Он говорил, и его голос становился все тише, все слабее.

— Я не знал, что делать, — прошептал он. — Я не хотел тебя позорить. Но я боялся, что будет хуже. Прости. Прости меня.

Он смотрел на меня, и в его глазах было столько боли и стыда, что моя ярость схлынула так же быстро, как нахлынула. Я все еще злилась. Я все еще хотела вернуться к Матису. Но я не могла смотреть на это и ничего не делать.

— Что тебе нужно? — спросила я устало. — Быстро.

— Аванс, — выдохнул он. — Пожалуйста. Совсем немного. Объятия. Просто… просто постой со мной минуту.

Я оглянулась на стеклянную дверь. Там, внутри, гремела музыка, Матис наверняка уже танцевал с кем-то еще, а Софи строила теории заговора. А здесь, на холодном балконе, стоял инкуб-неудачник и разваливался на части, потому что у него села батарейка.

— Ладно, — вздохнула я. — Иди сюда.

Я сделала шаг вперед и неловко обняла его. Не как любовница в кино, а как сестра, которая утешает брата после двойки. Одно плечо выше, другое ниже, руки где-то на лопатках. Он был напряжен, как натянутая струна, и пах чем-то чистым и свежим.

Он замер. Потом, очень медленно, почти несмело, поднял руки и положил их мне на спину. Не обнял — просто прикоснулся кончиками пальцев.

— Спасибо, — выдохнул он мне в плечо.

Я оглянулась на стеклянную дверь. Там, внутри, гремела музыка, а на пороге балкона, придерживая створку рукой, стоял Матис. Он смотрел прямо на нас. На меня. На Риэля, которого я обнимала. Его лицо было спокойным, но в глазах застыло странное выражение — не ревность, нет, скорее недоумение. И легкая, едва заметная усмешка.

Время замерло на секунду. Я увидела себя со стороны: стою в обнимку с моим «психотерапевтом», пока он приходит в себя после приступа загадочной «усталости». Матис, который пять минут назад звал меня в проект и говорил, что у меня отличная интуиция, смотрит на это и, кажется, переосмысливает свое решение.

Он поймал мой взгляд, вежливо кивнул — даже не мне, а скорее в пространство — и отпустил дверь. Стекло медленно закрылось, отрезая нас от музыки, от света, от вечеринки, от Матиса.

Я хотела отстраниться. Правда хотела. Сказать что-то вроде «ну всё, хватит, пошли». Но Риэль всё ещё стоял, прижавшись ко мне, и я чувствовала, как его дыхание выравнивается, как уходит дрожь, как пальцы на моей спине перестают судорожно сжиматься. Ему стало лучше. Из-за меня.

Я не отстранилась.

Секунда. Две. Пять. Я просто стояла и смотрела на закрытую стеклянную дверь, за которой гремела музыка и осталась моя «нормальная» жизнь. А здесь, на холодном балконе, ко мне прижимался инкуб и грелся.

— Пойдем домой, — сказала я тихо. Уже не зло, а устало.

Риэль поднял на меня глаза. Он не видел Матиса. Но, кажется, что-то понял по моему лицу.

— Ты злишься? — спросил он шепотом.

— Нет, — сказала я честно. — Уже нет. Пошли.

Я не оборачивалась, когда мы уходили. Не хотела видеть, танцует ли Матис с кем-то еще, смотрит ли нам вслед, думает ли вообще обо мне.

По дороге домой мы молчали. Риэль шел рядом, бесшумный и виноватый. А я злилась уже на себя. В конце концов, это я позвала его на вечеринку, пусть и случайно. Это я подписала контракт. Это я теперь отвечала за то, чтобы у инкуба не садилась батарейка.

Дома я первым делом включила чайник. Риэль прошел к столу, достал из папки какие-то распечатки и аккуратно разложил их перед собой.

— Я не хочу сейчас учиться, — предупредила я, заваривая чай. — Сейчас мне точно не до этого.

— Я не буду заставлять вас учиться, — сказал он. — Я просто хочу систематизировать информацию, которую собрал. Чтобы завтра мы могли начать.

Я фыркнула, но спорить не стала. Чай был горячим и мятным, квартира — тихой и привычной. Риэль сидел за столом, склонившись над бумагами, и что-то чертил. Хвост его мирно лежал на полу, только кончик иногда подергивался, когда он задумывался.

Я смотрела на него и пыталась понять, что я чувствую. Не ненависть, это точно. И не ту симпатию, которую можно было бы назвать романтической... Хотя нет, врать себе я не буду: он был красив. По-своему, не как Матис с его идеальной улыбкой, а как-то иначе — тихо, незаметно, будто эту красоту надо было