Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Риэль, — тихо сказала я. — Спасибо.

Он поднял голову, удивленный.

— За что?

— За то, что согласился мне помочь.

Он посмотрел на меня долгим, серьезным взглядом.

— Я буду стараться, — сказал он, сияя своими глазами. Ну вылитый лабрадор. — Буду только помогать, а не мешать. Обещаю.

— Ну, для начала зашпаклюй стену, — усмехнулась я.

Он улыбнулся. Робко, неуверенно, но улыбнулся. И я впервые заметила, что у него очень добрая улыбка. Чёртовы коктейли...

Я пошла спать, оставив его за столом — изучать инструкции, составлять планы, готовиться к завтрашнему дню. Засыпая, я слышала, как он тихо бормочет что-то о коэффициентах адгезии и времени высыхания.

И, странное дело, мне это начинало нравиться.

Глава 5

Утро воскресенья встретило меня серым небом за окном и устойчивым ощущением, что в моей жизни что-то неуловимо, но фундаментально сломалось. Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и пыталась собрать воедино разрозненные фрагменты вчерашнего вечера: Матис, музыка, синий коктейль, розовый коктейль, прозрачный с мятой… балкон, Матис у двери, его усмешка… объятия с Риэлем. Провал. Позор. Конец.

Я перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Единственным утешением было то, что сегодня воскресенье. Ни лекций, ни встреч, ни необходимости смотреть в глаза однокурсникам, которые уже наверняка знают, что Лею Матье видели обнимающейся с каким-то странным типом на балконе, пока Матис Вернер стоял в дверях и делал вид, что ему все равно. Или не делал вид, а ему реально всё равно... Не важно.

Из кухни доносились тихие, аккуратные звуки. Шорох бумаги. Легкое постукивание. Я приподняла голову и прислушалась. Риэль. Конечно, Риэль. Он же теперь тут… живет? Работает? Дежурит? Я не знала точного определения.

Я натянула пижаму, на цыпочках подкралась к двери и выглянула в кухню-гостиную.

Риэль сидел за столом в той же позе, в которой я оставила его ночью — или, может быть, в новой, но столь же напряженно-сосредоточенной. На столе громоздились все те же бумаги, брошюры, инструкции. Его хвост лежал на полу, слегка постукивая кончиком по линолеуму. Рожек не было.

— Ты вообще ложился? — спросила я хриплым со сна голосом.

Он поднял голову. Под глазами залегли тени — не такие глубокие, как вчера на балконе, но заметные. Впрочем, может, это у него просто особенности внешности.

— Инкубы не спят, — ответил он буднично. — Мы можем входить в состояние покоя, но это не обязательно... Я изучал инструкцию.

— Всю ночь?

— Там много пунктов, — виновато сказал он.

Я вздохнула и поплелась к кофемашине. За ночь она не научилась варить кофе сама, пришлось приложить усилия. Пока аппарат урчал, я повернулась и посмотрела на стену.

Две дырки находились на прежнем месте. Никакой магической шпаклевки на них не наблюдалось.

— Риэль, — сказала я, — А не проще использовать обычную шпаклёвку, раз с твой магической столько проблем?

Он помялся, покрутил в пальцах край какой-то брошюры.

— Обычная человеческая шпаклевка не подойдет. На эти дыры наложен… след. Магический остаточный фон. Если замазать их обычной шпаклевкой, через пару дней она выкрошится, а дыры станут больше. Или, — он сглотнул, — или начнут светиться. В темноте. Зеленым.

Я замерла с чашкой в руке.

— Зеленым? Серьезно?

— Обычно зеленым, — убито подтвердил он. — Иногда фиолетовым. Зависит от типа магии. У меня, кажется, будет зеленый. Это не опасно для здоровья, но привлекает внимание. А внимание нарушает Статут о Сокрытии. А нарушение Статута — это штраф. Большой штраф. И повторный инцидент в довесок к той справке, и тогда меня…

— Ладно-ладно, — перебила я, потому что он снова начал заводиться. — Зеленые дыры нам не нужны. Что делать?

— Магическая шпаклевка нейтрализует фон, — объяснил он. — Но ее нужно наносить в строго определенное время лунного цикла и с правильным намерением. Я жду подходящей фазы. Это через три дня.

— Три дня у меня в стене будут твои отметины.

— Я прикрою их картиной! — предложил он с надеждой. — У вас есть маленькая картина?

Я посмотрела на голую стену. Картин у меня не было. Был только постер с Моной Лизой в очках, но он висел в другом месте и был слишком большим.

— Ладно, придумаем что-нибудь, — вздохнула я, делая глоток кофе. Жизнь начинала налаживаться. Насколько это вообще возможно.

— Риэль, — спросила я, садясь напротив. — А вчера на вечеринке кто-нибудь видел твой хвост?

До меня только сейчас дошло, что я об этом даже не спросила. Ну и пусть. Лучше поздно, чем никогда.

— Нет. Я контролировал глазурь. Но если бы чуть замешкался — увидели бы.

Я поёжилась. Представила заголовки: «Лея Матье тусуется с парнем, у которого из штанов торчит рептильный придаток». Это даже хуже, чем «обнимается с каким-то чуваком, пока Матис Вернер смотрит».

— А от чего это зависит? — спросила я, изучая взглядом бумаги на столе. — Ну, кто что видит?

Риэль оживился. Тема магии была ему явно роднее, чем тема соблазнения.

— От моего уровня энергии. — Он чиркнул на листке линию. — Вот шкала. Ноль — полное истощение, тогда меня все видят таким, как есть. Сто — идеал, я контролирую всё, глазурь работает как надо. Вы, как сторона контракта, видите хвост, когда мой уровень падает ниже семидесяти.

— А сейчас у тебя сколько?

Он замялся.

— Примерно сорок пять. Поэтому хвост виден, — он кивнул на серый отросток, мирно лежащий на полу. — Но рожки пока контролирую.

— А обычные люди?

— Если я не рухну без сознания и не перепугаюсь до потери пульса — не увидят, — сказал он. — Глазурь держится почти до конца. Почти.

— И часто ты бываешь на грани?

— Стараюсь не бывать, — серьёзно ответил он. — Но вчера было близко. Спасибо, что обняли.

Я отвела взгляд. Опять этот его тон — благодарный, тёплый, как будто я сделала что-то особенное. Просто постояла с ним на балконе пять минут. Ладно, пусть будет так.

Я допила кофе и поставила чашку в раковину. За окном моросил дождь, небо было свинцовым. Идеальная погода для того, чтобы никуда не выходить и переживать свой позор в четырех стенах.

В этот момент в дверь позвонили.

Звонок был не вежливым и аккуратным, как вчера утром. Это была трель — настойчивая, долгая, безжалостная. Так звонила только Софи.

Риэль подскочил так резко, что стул едва не опрокинулся. Его хвост взметнулся в воздух, как разъяренная кобра, и обвился вокруг его талии. Глаза расширились до размеров блюдец.

— Кто это? — прошептал он.

— Софи. Моя подруга. Та, с