Инкуб на сессию - Аника Ледес

Через пятнадцать минут я вышла из спальни, полностью одетая, с уложенными волосами и минимальным макияжем. Квартира представляла собой зону боевых действий. Посуда кое-как утрамбовалась в сушилке, но часть воды была на полу. Пылевые комки исчезли — видимо, Риэль каким-то чудом их усмирил, но по углам остались серые разводы. Сам Риэль стоял посреди кухни с коробкой «Бытового набора» в руках и видом человека, только что устроившего апокалипсис во всем мире.

— Я все уберу, — сказал он тихо, сведя брови. — Честное слово. Я найду способ отмыть полы и починить посуду, если она разбилась, и зашпаклюю дыры, и...

— Риэль, — перебила я. — Мне нужно идти.

Он замолчал и посмотрел на меня. В его глазах было столько вины и отчаяния, что я не выдержала и вздохнула.

— С посудой разберись. Полы вытри. В пылесос, наверное, уже можно не заливать ничего магического, просто пропылесось обычным методом. Хорошо?

— Хорошо, — эхом отозвался он.

Я взяла сумку, проверила, на месте ли телефон, ключи, документы. В дверях я обернулась.

— Я вернусь через пару часов. Надеюсь, к этому моменту квартира не сгорит.

— Не сгорит! — пообещал он с такой горячностью, что я почти поверила.

Я вышла в коридор, закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Металл был холодным и успокаивающим.

— Боже, — прошептала я. — За что мне это?

Лифт приехал с третьего этажа. Я зашла внутрь, нажала кнопку первого и закрыла глаза.

Встреча с деканом была назначена на 10:00. Декан нашего факультета, профессор Арно, был человеком пожилым, сухим и, по слухам, невероятно строгим. Я видела его всего дважды — на посвящении первокурсников, где он говорил о «высоком призвании дизайнера» и «ответственности перед обществом», и на прошлогодней выставке студенческих работ, где он прошел мимо моего проекта, даже не взглянув.

Сегодня он будет смотреть на меня. И не просто смотреть — решать мою судьбу.

Я вошла в университетский корпус за пять минут до назначенного времени. В холле было тихо — лекции уже начались, коридоры опустели. Мои каблуки стучали по мраморному полу, и каждый шаг отдавался эхом.

— Лея!

Я обернулась. Риэль стоял у входа, запыхавшийся, с растрепанными волосами. В руках он сжимал что-то маленькое, завернутое в бархатную ткань.

— Ты что здесь делаешь? — прошипела я, оглядываясь — не видит ли кто. — Ты должен быть дома и убираться!

— Я забыл, — выдохнул он, подбегая. — Я совсем забыл отдать вам это. Утром, перед тем как начать уборку, я достал это из папки, положил на стол, а потом началась посуда и пыль, и я забыл вам сказать, а это очень важно, особенно сейчас, когда вы идете к декану, потому что...

— Риэль, — перебила я. — Дыши. Тихо. Спокойно... Ну так, что это?

Он развернул ткань. На его ладони лежал небольшой камень — темно-синий, почти черный, с едва заметными золотистыми прожилками. Он был отполирован до блеска и оправлен в простую серебряную оправу с петелькой для шнурка.

— Это амулет спокойствия, — сказал Риэль. — Одноразовый. Я купил его, когда еще работал в архиве — у меня была скидка для сотрудников. Он гасит панику, тревогу, страх. Не меняет мысли, не подавляет эмоции полностью, просто... приглушает остроту. Чтобы вы могли дышать.

Он протянул его мне.

— Я хотел отдать его утром, до уборки. Думал, он поможет вам чувствовать себя увереннее. А потом все пошло не так, и я забыл. Простите.

Я смотрела на камень. Он был теплым — наверное, от тепла его ладони.

— И что мне с ним делать? — спросила я.

— Просто надеть. Он активируется при контакте с кожей. Действует около часа. Этого хватит на разговор. Пожалуйста, — добавил он тихо. — Я знаю, что сегодня утром все испортил. Я не хочу, чтобы вы провалились из-за того, что я отвлек вас своей... катастрофой.

Я взяла амулет. Он был тяжелее, чем казался, и действительно теплым — будто живым.

— Спасибо, — сказала я, приподняв уголок губ.

Я надела шнурок на шею, спрятав камень под воротник платья. Камень лег на грудь, и я почувствовала странное, едва уловимое тепло, разливающееся по телу. Не магия, нет — просто спокойствие. Без резких перепадов, без попытки что-то изменить. Просто ровный, тихий фон.

— Мне пора, — сказала я, делая шаг к кабинету декана.

Риэль кивнул.

— Я подожду вас, — ответил он. — Здесь, в холле.

— Это может быть долго.

— Я подожду.

Я не стала спорить. Развернулась и пошла к двери деканата.

Кабинет декана оказался именно таким, как я представляла: высокие потолки, массивный деревянный стол, стулья с прямыми высокими спинками, стены, увешанные дипломами и благодарственными письмами. За столом сидел профессор Арно — сухой, седой, с острым взглядом за стеклами очков в тонкой оправе.

— Матье, — сказал он без приветствия. — Садитесь.

Я села. Осторожно. Будто могла раствориться и избежать грядущего разговора.

— Вы знаете, зачем вас вызвали.

— Да, — кивнула я. — Мой проект по световому дизайну был признан неудовлетворительным.

— Неудовлетворительным — это мягко сказано. — Он открыл папку, лежащую перед ним. — Ваша работа демонстрирует полное отсутствие понимания базовых принципов освещения. Вы выбрали цветовую температуру, которая вызывает тревогу и напряжение. Вы разместили источники света так, что они создают слепящие зоны и опасность для посетителей. Вы проигнорировали техническое задание, заменив уютное кафе «в стиле ар-деко» на...

Он запнулся, перечитывая запись.

–... «неоновый бункер»? Это ваше описание?

— Я пыталась быть креативной, — сказала я, чувствуя, как нелепо это прозвучало.

Камень на груди был теплым. Я дышала ровно. Не потому что мне было все равно — мне не было все равно, я дико боялась, — но страх был где-то далеко, приглушенный, как радио, играющее в соседней комнате.

— Креативность, — медленно произнес декан, — это прекрасно. Но дизайн — это не только креативность. Это умение решать задачи клиента. Это понимание психологии восприятия. Это знание материалов, технологий, норм безопасности. Ваша работа не показала ничего из этого.

Он отложил папку и посмотрел на меня в упор.

— Почему вы вообще пошли на этот факультет, Матье?

Это был опасный вопрос. Вопрос, на который у меня не было готового ответа. Я могла бы сказать «потому что люблю красивые вещи» или «потому что не поступила на архитектуру», или «потому что мама сказала, что надо иметь профессию». Все это было правдой. Но не всей правдой.

— Потому что однажды, — сказала я медленно, — я зашла в кафе. Обычное кафе, ничего особенного. Но там было такое освещение — теплый свет, мягкие тени, лампы под старину...