Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Да, — сказал он хрипло.

— Я ходила к декану и на пересдачу по истории интерьера, — добавила я слишком быстро, потому что молчание становилось невыносимым. — Профессор Берти поставила тройку. Мой психотерапевт помогал мне не нервничать.

— Поздравляю, — улыбнулся Матис. И улыбка у него была красивая, открытая, без тени насмешки. У него вообще всё было красивое, это же Матис. — Берти — та еще грозная тетка. Я у нее год назад с четвертого раза зачет получил. Так что тройка у нее — это почти подвиг.

Он говорил легко, непринужденно, и я почти поверила, что в лофте на балконе ничего не было. Почти забыла, как он стоял в дверях и смотрел на нас с Риэлем. Почти.

Поезд дернулся, и я чуть не упала — вагон вошел в поворот. Риэль протянул руку, чтобы, видимо, поддержать меня, но замер на полпути. Я схватилась за поручень сама, окинув инкуба строгим взглядом.

— Слушай, Лея, — сказал Матис, когда поезд выровнялся. Он стоял, держась за поручень одной рукой, и эта рука — с длинными, аккуратными пальцами, с едва заметными прожилками на запястье — выглядела так, будто ей место в музее рядом с античными статуями. Я перевела взгляд на его лицо. Ошибка. Лицо было еще хуже (в смысле — лучше. В смысле — черт). — Я тогда в лофте говорил про проект. Это было серьезное предложение.

— Да? — Я постаралась, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень.

— Да. Я сейчас работаю над концепцией молодежного пространства в новом жилом комплексе. Заказчик хочет чего-то современного, но с историей, понимаешь? Кирпич, металл, но чтобы не холодно, а уютно. И вот с цветом у меня затык.

Он говорил и смотрел на меня. Прямо, открыто, но я ничего не понимала. Буквально. Ни единого слова. Потому что его глаза — голубые, с крапинками вокруг зрачков — гипнотизировали меня на профессиональном уровне.

— Я подумал, у тебя хорошее чутье на нестандартные решения, — продолжил он. — Я бы хотел обсудить с тобой палитру.

Риэль стоял каменной статуей. Я чувствовала его напряжение боковым зрением. Он буквально излучал «я здесь лишний, я виноват, я все испортил, это из-за меня он тогда ушел, из-за меня ты сейчас не знаешь, что ответить».

— Да, — сказала я, выдыхая свое напряжение. — Можно обсудить. Напиши мне.

— Отлично, — улыбнулся Матис. — Я наберу.

Поезд замедлил ход. Моя станция.

— Нам выходить.

— Удачи с учебой, — махнул рукой Матис. — И с проектом.

— Спасибо, — выдавила я и выскочила на платформу, чувствуя, как горят щеки. Я стояла на пустеющей платформе и пыталась восстановить дыхание.

— Он… — начал Риэль.

— Не начинай, — перебила я.

— Я хотел сказать, что он искренен, — тихо продолжил Риэль. — Я чувствую его эмоции. Он действительно заинтересован в сотрудничестве. И в вас.

— Я сказала — не начинай, — буркнула я, но потом не выдержала. — Ты видел его, черт возьми? Он бог. Зевс. Посейдон. Не знаю. Я готова молиться на него, установить алтарь в спальне и приносить жертвы в виде дизайнерских журналов.

Риэль моргнул. Его хвост, который только-только начал расслабляться, снова напрягся и обвился вокруг его лодыжки.

— Я… я не знаю этих богов, — сказал он растерянно. — Но если они выглядят как он, то, наверное, это комплимент.

— Это комплимент, — вздохнула я. — Это очень большой комплимент. Ладно, пошли.

Он замолчал.

Мы поднялись на эскалаторе, вышли на улицу, дошли до дома. Все это время мы молчали. Я злилась — на Матиса за то, что он появился и снова все запутал, на Риэля за то, что он стоял истуканом, на себя — за то, что вообще обращаю на это внимание.

Дома было чисто. Риэль действительно успел убраться — полы блестели, посуда сиротливо стояла в сушилке, пылевые комки исчезли бесследно. Только две дыры в стене, прикрытые стикером с котиком, напоминали о долге зашпаклевать их.

— Я сделаю кофе, — сказал Риэль и ушел на кухню.

Я рухнула на диван и закрыла глаза. В голове крутилось: «Он заинтересован в вас». Ну спасибо, Риэль. Очень помог.

Кофе был готов через три минуты. Риэль поставил чашку на столик рядом с диваном и сел на свой обычный стул — на самый край, с прямой спиной, готовый в любой момент извиниться и исчезнуть.

— Ты не виноват, — сказала я, не открывая глаз.

— Я испортил ваш вечер в лофте. Если бы я не…

— Если бы ты не вырубился от нехватки энергии, я бы танцевала с Матисом, а он бы думал, что я классная и свободная, а не… — я запнулась. — А не то, что он сейчас думает... Что я ненормальная, наверно, раз меня теперь постоянно сопровождает психотерапевт?

— Он думает, что вы загадочная, — тихо сказал Риэль. — И что у вас есть личная жизнь, в которую он пока не вхож. Это создает интригу.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты сейчас серьезно?

— Я читал учебник по психологии межличностных отношений, — кивнул он. — В рамках повышения квалификации. Там был раздел про аттракцию и роль недоступности.

Я уставилась на него. Он сидел с абсолютно серьезным лицом и, кажется, действительно верил в то, что говорил.

— Риэль, — сказала я. — Ты невыносим.

— Я знаю, — виновато сказал он. — Простите.

— Перестань извиняться.

— Простите.

— Риэль!

Он замолчал и уставился в пол. Я вздохнула и взяла кофе. Кофе был идеальным — крепкий, горячий, с легкой пенкой. Он научился делать его правильно с третьей попытки. Прогресс.

— Ладно, — протянула я. — Давай про учебу. У меня есть неделя, чтобы придумать концепцию итогового проекта. Что будем делать?

— Во-первых, — оживился Риэль, — нужно выбрать тему. У вас есть предпочтения?

— Не знаю. Что-нибудь, что не забракуют в деканате.

— Это слишком широкая формулировка. Давайте сузим.

Мы просидели за обсуждением два часа. Я перебирала варианты: кафе, библиотека, коворкинг, выставочное пространство. Риэль записывал, задавал уточняющие вопросы, иногда делал пометки на полях. К концу второго часа у меня начала болеть голова, но впервые за долгое время я чувствовала, что двигаюсь не в тупик, а вперед.

— Хорошо, — сказал Риэль, откладывая ручку. — На сегодня достаточно. Вам нужно отдохнуть.

— Мне нужно сделать эскизы, — возразила я.

— Эскизы подождут до завтра. Сейчас вы устали и начнете ошибаться.

Я хотела поспорить, но поняла, что он прав. Глаза слипались, голова гудела, и даже кофе перестал помогать.

— Ладно, — сдалась я. — Завтра так завтра.

Риэль кивнул и углубился в свои записи. Я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.

— Риэль, — начала я. — А почему ты вообще стал инкубом? Ну, не архивистом, а… этим?

Он