Инкуб на сессию - Аника Ледес

И я вдруг поняла, что дизайн зависит не только от стиля, но и от света. Обычный стул становится уютным креслом. Обычная чашка кофе — чем-то особенным. Я сидела там и думала: «Я хочу так уметь. Я хочу создавать такие места».

Декан слушал, не перебивая.

— Я не умею, — сказала я честно. — Пока не умею. Я смотрю на работы других студентов и понимаю, что они видят то, чего не вижу я. Они знают, как расположить свет, чтобы подчеркнуть форму. Я просто... ставлю лампы куда попало. Но я хочу научиться. Правда хочу.

Тишина.

— Ваша успеваемость за три года, — сказал декан, — ниже средней. У вас сплошные пересдачи. Даже сейчас долги по трем предметам. Преподаватели жалуются, что вы не сдаете работы в срок, а когда сдаете — делаете это кое-как.

Я молчала.

— И все же, — продолжил он, — никто из них не говорит, что у вас нет способностей. Профессор Шен отметил «интересное цветовое решение, испорченное технической безграмотностью». Профессор Альтаир — «хорошая интуиция, слабая база». Доцент Берти — «есть вкус, нет дисциплины».

Он снял очки и протер их.

— Вы понимаете, что я хочу вам сказать?

— Что меня не отчисляют? — осторожно предположила я, сведя брови домиком.

— Я хочу сказать, — он снова надел очки, — что вы не безнадежны. Но времени у вас почти не осталось. До конца семестра два месяца. Вам нужно сдать три хвоста и защитить итоговый проект. Если вы его снова завалите — комиссия будет непреклонна.

— Я сдам, — сказала я, подтвердив свою решимость аж двумя кивками.

— Уверены?

— Да.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Я не отвела глаз. Камень на груди грел кожу, но дело было не только в нем. Я вдруг поняла, что действительно этого хочу. Не просто «не быть отчисленной». А научиться. Сделать нормальную работу. Доказать — себе, маме, этому сухому старику за столом, — что я могу.

— Хорошо, — сказал декан. — Я даю вам шанс. Сходите в деканат, напишите заявление на индивидуальный план. И принесите мне к следующему понедельнику план вашей итоговой работы. Не эскиз — концепцию. Тематические исследования, цветовую палитру, обоснование решений. Сделаете — продолжите обучение. Нет — сами понимаете.

— Сделаю, — снова заверила я кивком.

— Свободны.

Я встала и пошла к двери. У самого порога я обернулась.

— Профессор Арно?

— Да?

— Спасибо.

Он не ответил. Просто снова уткнулся в бумаги.

В коридоре я выдохнула — впервые, кажется, с того момента, как вошла в кабинет. Камень на груди все еще был теплым, но паника, которую он сдерживал, начала потихоньку просачиваться. Я сняла амулет и зажала его в ладони. Сердце колотилось, но уже не так бешено.

— Получилось? — раздался голос рядом.

Я подпрыгнула. Риэль стоял у стены, бледный. Он действительно ждал.

— Ты чего тут прячешься? — спросила я.

— Я не прячусь. Я жду. — Он помялся. — И немного прячусь. Здесь проходят студенты, а я не знаю, должен ли я с ними взаимодействовать и что говорить, если они спросят, кто я и почему стою у стены уже полчаса.

— Никто не спросит, — сказала я, усмехаясь. — Студенты обычно смотрят в телефоны.

— А если кто-то из преподавателей? У меня нет разрешения находиться в университете без образовательной цели. Это может быть нарушением...

— Риэль, — перебила я, касаясь его плеча. — Успокойся. Все хорошо.

Я показала ему амулет.

— Это сработало. Я разговаривала с деканом и не развалилась на части. И он дал мне шанс.

Глаза Риэля загорелись.

— Правда? Он не отчислил вас? Вы остаетесь?

— Остаюсь. Но мне нужно сдать три хвоста и защитить проект.

— Мы сдадим, — сказал он твердо. — Я помогу. У нас есть план, и теперь мы будем ему следовать, без магической уборки и прочих... экспериментов.

— Без экспериментов — это хорошо, — рассмеялась я. Паника отступила совсем. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.

— Что?

— Сдать один долг. Прямо сейчас.

Я достала телефон и нашла в расписании кабинет профессора Берти. Она вела у нас «Историю интерьера» — предмет, который я благополучно завалила на прошлой сессии. Пересдача висела надо мной уже два месяца.

— Ты уверены? — спросил Риэль. — Сейчас? Без подготовки?

— Я готовилась, — ответила я. — Помнишь, мы в воскресенье учили венский сецессион? И барокко? И цветовые модели? Я все это повторила. Ну, почти все. Достаточно, чтобы сдать.

Я говорила уверенно, но внутри все дрожало. Профессор Берти была не злой, но строгой. Она не станет делать скидок. Либо я знаю материал, либо нет.

— Я подожду у двери.

Я посмотрела на него. Он сжимал папку так, будто от этого зависела его жизнь.

— Ладно, — улыбнулась я. — Жди.

Кабинет профессора Берти находился на втором этаже, в конце длинного коридора. Я постучала.

— Войдите.

Профессор Берти была женщиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой и усталым взглядом человека, который тридцать лет объясняет студентам разницу между ампиром и классицизмом и устал от того, что никто ее не слушает.

— Матье, — сказала она без удивления. — Зашли забрать документы?

— Я пришла на пересдачу, — выдохнула я.

Она подняла бровь.

— Сейчас? Вы хоть подготовились?

— Да, конечно, — кивнула я. — И у меня небольшая просьба, если вы позволите.

Я кратко объяснила ситуацию — разговор с деканом, индивидуальный план, необходимость закрыть хвосты. Она слушала молча, не перебивая.

— Садитесь, — сказала она, когда я закончила. — Билеты в конверте. Вытягивайте.

Я вытянула билет. «Барокко в интерьере: характерные черты, материалы, колористика». Я выдохнула. Это мы учили с Риэлем, когда он проводил тестирование. Невероятная удача. Удача, которой я никогда не отличалась. Но рано или поздно мне же должно было повезти, правда?

Я отвечала двадцать минут. Не идеально — я путалась в датах, забыла имя одного архитектора, но основные принципы описала верно. Профессор Берти слушала, иногда задавала уточняющие вопросы, кивала.

— Достаточно, — сказала она, когда я замолчала. — Тройка. Идите.

Я чуть не расплакалась прямо там.

— Спасибо, — выдавила я, готовая упасть ей в ноги.

— Не за что, — сказала она сухо, ни капли не отреагировав на мою искреннюю радость. — Учите материал. И в следующий раз сдавайте вовремя.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Риэль стоял у стены, все в той же позе, с той же папкой. Увидев мое лицо, он побледнел.

— Вы провалились?

— Я сдала, — воскликнула я. — Тройка. Первая тройка за этот семестр, которую я получила честно, без хвостов и пересдач. Я сдала.

Он выдохнул. Выдохнул так, будто сам только что сдал экзамен.

— Я знал, — сказал он тихо. — Я знал, что у вас получится.

Мы стояли в пустом коридоре университета, и я смотрела на этого