Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

— Ты бросил меня, — прошипела она. — Ради смазливой дочки какого-то чиновника.

Дон вздохнул театрально, но в его голосе звучала искренняя, почти жалостливая мягкость:

— Физия, дорогая… Он был начальником проекта, куда меня пригласили. Его маленькая, но очень настойчивая дочурка пригрозила, что обвинит меня в насилии, если я не буду с ней мил. Ты понимаешь, чем бы это для меня закончилось? Да, я согласился… но желал только тебя, радость моя. Всегда.

Он приблизился, почти касаясь её лба своим.

— Вспомни, как мы были вместе. Вспомни, как наши тела… понимали друг друга.

Он коснулся её лица — осторожно, почти благоговейно. Пальцы прошлись по скулам, по вискам, по губам.

Физия закрыла глаза — на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Дон понял: она сдаётся.

— Давай же, — прошептал он. — Давай вернём это.

Физия тяжело выдохнула, будто борясь сама с собой.

— Нож на столе, — прошептала она. — Разрежь эти веревки поскорее… иначе я сойду с ума.

Дон взял нож.

Металл блеснул в его руке и он провёл лезвием вдоль шнуровки — медленно, почти ритуально.

Верёвки поддавались, одна за другой, и с каждым движением Физия будто становилась легче, свободнее, горячее.

Когда последняя лента ослабла, она схватила его за ворот и потянула вниз — к себе, к полу, к тому, что давно было неизбежным.

Снаружи всё было тихо.

Но внутри комнаты воздух дрожал от напряжения, накопленного годами…

Xxx

— Этот организм должен быть как единое целое жидких сред, Бари, — начала доклад Физия. — Во всех его триллионах клеток будет присутствовать H₂O. И в межклеточном пространстве, и в крови.

— И сколько воды ты собираешься закачать в обитателя?

Физия скромно потупила глаза:

— В идеале 60–65 %.

Брови Бари взлетели вверх.

Физия поспешно заговорила, будто боялась, что он её оборвёт:

— Кровь — 92 %, мышцы — 75 %, мозг — 75 %, кожа — 70 %, лёгкие — 83 %, сердце — 78 %.

— Зачем организму столько воды?

Физия выпрямилась, голос стал увереннее:

— Очищение от токсинов. Транспорт кислорода и питательных веществ. Амортизация. Регуляция температуры. Диагностика болезней. Вода — основа жизни.

Бари передёрнул плечами:

— Шестьдесят процентов… Значит, нужен специалист по воде. А кого? Мой брат — лучший, при всех его недостатках. Надо искать другое решение.

Физия мягко улыбнулась:

— Но вода — самый дешёвый и доступный ресурс. Особенно на планете, где её — тысяча миллионов кубометров.

Бари взял папку с характеристиками планеты, пролистал — и громко выругался:

— Первозданный хаос! Семьдесят процентов поверхности — океаны и моря.

Он бросил папку на стол.

Физия довольно вскинула подбородок:

— Вот! А я о чём.

Она вспомнила слова Дона, сказанные ей тихо, почти интимно:

«Это будет идеальный союз: человек и вода».

И добавила вслух:

— Я могу сама поговорить с Доном. Убедить его.

Бари помолчал, затем коротко кивнул:

— Сат свяжется с ним.

Бари откинулся в кресле.

«Род будет доволен. Новый обитатель будет связан со средой обитания. Это главное… Но Дона надо предупредить: увижу хоть намёк на его похотливые выходки — кастрирую самолично.»

Сат вошёл в кабинет Бари, как всегда — бесшумно, почти растворяясь в воздухе.

Физия уже уходила, прижимая к груди папку, и на её лице играла довольная, почти самодовольная улыбка.

Она даже не заметила Сата — или сделала вид, что не заметила.

Сат проводил её взглядом. Его глаза сузились — не от ревности, а от интереса.

Он повернулся к Бари:

— Ты хотел, чтобы я связался…?

— С Доном, — кивнул Бари. Он нужен нам. Вода — ключевой компонент.

Сат замер на секунду. Только на секунду — но этого было достаточно, чтобы внутри него что-то щёлкнуло.

— Дон? — повторил он ровно. — В проекте?

Бари раздражённо бросил:

— Не в проекте. Просто консультация. Он лучший специалист по воде.

Сат ничего не ответил. Он просто кивнул и вышел.

Но стоило двери закрыться, как его лицо изменилось — не внешне, а внутренне. Взгляд стал глубже, холоднее, сосредоточеннее.

Он медленно пошёл по коридору, и мысли начали складываться в чёткую, логичную цепочку.

Он шагал спокойно, но внутри него работал механизм — точный, безэмоциональный, как вычислительная машина.

«Дон не амбициозен, не лезет в руководство, не интересуется политикой Совета, не стремится к славе.»

Он остановился у окна.

«Зачем он здесь?»

Сат не верил в совпадения. Он не верил во внезапные порывы. И уж точно не верил в то, что Дон просто «проходил мимо».

Он вспомнил, как женщины реагировали на океанолога.

Как Бари напрягся.

Как Физия сияла, будто получила личную награду.

Сат тихо усмехнулся.

«Дон не делает ничего просто так.»

Сат выпрямился, развернулся и пошёл дальше — ровно, спокойно, но с новым огнём в глазах.

«Придётся пересчитать все варианты. И учесть нового игрока.

Игрока, который не хочет власти… но может разрушить баланс одним движением.»

… Физия вернулась домой, довольная своей победой.

Но Дона не было.

Только записка:

«Если всё прошло гладко — впереди великолепное время на Голубом Марбле.

Если нет… значит, нет.»

Физия сжала бумагу, разорвала на мелкие кусочки.

— Блудливый наглец!

Но затем, усмехнувшись, призналась себе:

— Однако как хорош… За время, проведённое с ним, можно и заплатить. Пусть даже ценой нестабильности обитателя. Вода внутри него будет меняться, реагируя на гравитацию и космос… Но Бари об этом знать необязательно.

8

Лаборанты одобрили физиологический состав обитателя и, получив задания, один за другим покинули кабинет.

Лилис задержалась у двери.

Она обернулась — деловая, собранная, ровная — и достаточно громко сказала:

— ГлавКон, у меня есть несколько соображений по вирусам. Хотела бы обсудить до начала химических экспериментов.

Сат, уже почти вышедший, резко повернул голову. Его взгляд скользнул от Лилис к Бари — и он задержался в дверях.

Щёки Бари порозовели, в глазах вспыхнули весёлые искорки.

На мгновение вокруг Сата словно возник ореол подозрительности — тонкий, ледяной, почти невидимый. Но деловой тон Лилис рассеял его сомнения.

Сат еле заметно кивнул и ушёл, растворяясь в коридоре.

Бари, полусидя на массивном столе, сложил руки на груди. Он смотрел на Лилис не просто с симпатией — с особой, почти интимной благосклонностью. Затем открыл ей объятия.

По телу Лилис пробежала дрожь — мгновенная и горячая. Но она заставила себя смотреть на него как на начальника, а не как на мужчину, который вчера держал её в своих объятиях.

— Не сейчас, Бари, — сказала она ровно.

Он нахмурился, губы обиженно поджались.

— Я думал, вирус — это только предлог остаться.

Он