Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

— Я не скажу, — произнёс он. — Это останется между нами.

Он обвёл взглядом лес, реку, живой мир, который вызывал в нём внутренний диссонанс.

— Если что-то пойдёт не так… я разберусь. Верь мне. И ты не останешься одна.

Лилис почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло — не алгоритм, не реакция, а то самое новое, непонятное чувство, которое Голубой Марбл пробуждал в ней.

— Эта планета… такое впечатление, она хочет не нового обитателя, а хочет сделать нас чем-то другим.

Она посмотрела на Сата широко раскрытыми глазами, словно сама испугалась своих слов, и прошептала:

— И я не уверена, это хорошо или плохо… но я чувствую, что перемены уже начались.

Xxx

Дверь широко распахнулась, и по тяжелой, хромающей походке Бари узнал БуБу.

— Я куполообразную перегородку поставил, разделяющую легкие и сердце сверху, а брюшные потрошки снизу, — обидчиво, по-детски жаловался он, — так кто-то взял и нитями-нервами связал ее с шейными позвонками. Это я должен доложить сумасбродство.

— А отвязать никак? — Не отрывая голову от огромного экрана, поинтересовался Бари.

— Да если бы можно было, разве бы я пришел? Заново надо собирать каркас.

Бари глубоко вздохнув, поднял голову. На БуБу смотрели уставшие, потухшие глаза. Главному технику даже показалось, что из голубых они превратились в бесцветно-серые.

— Что будет, если так и оставим? — на лице главного конструктора была печать замотанности и недосыпания.

— В принципе ничего, только..., — БуБу замолчал и размял свою шею большой рукой, — только, если заболит в грудине, обитатель начнет лечить всё, что за диафрагмой, а виновата будет зажатая шея. А он, не додумавшись до этого, будет травить себя, поедая неправильные пилюли.

— Ну, раз в принципе «ничего», оставь как есть. Вложим обитателю в голову необходимую инструкцию.

Булат кивнул и пошел прочь. Не доходя до двери, он, резко обернувшись, выпалил:

— Тебе надо отдохнуть. Выглядишь измученным.

— Когда склепаем обитателя, тогда и отдохнем, — устало улыбнувшись, ответил Бари.

Но когда за БуБу закрылась дверь, он решил, что надо навестить Лилис, которую он не видел несколько дней, а может, и больше, он потерял счет времени. Возможно, это прошла вечность, а не несколько дней.

Отдел генетики и вирусологии находился за пределами лаборатории-сада, дабы обезопасить всех проживающих в случае «утечки» бактерий и вирусов.

Бари нацепил на лицо маску и вошел в дезинфекционный купол, из которого попал в кабинет Лилис. Она была так рядом, но разделяющее их стекло не позволяло ему коснуться ее. Он пристально смотрел на нее. В его уставшем взгляде было обожание и вожделение.

«Как мне повезло с ней, — промелькнуло у него в голове, — она само совершенство, гармония тела, внутренняя гармоника и потрясающая работоспособность».

— Надо сделать специальный орган по производству клеток, уничтожающих бактерии разные, — услышал Бари голос Лилис. — Например, зашла в организм бактерия и начала мерзко хихикая оглядываться, куда бы податься, а ее хвать за задницу специально обученные клеточки и, обнюхавши, рвут на кусочки и тащат в этот орган, а там уже их ждут на уничтожение.

Бари усмехнулся:

— Я скажу Физии и Булату, чтобы с тобой связались.

Главный конструктор стал рассматривать лабораторию. Его взгляд задержался на дереве в углу большой комнаты. Его плоды напоминали небольшие круглые колбочки. Бари поинтересовался, что это за странные фрукты и что вообще дерево делает в лаборатории «Вирусологии и генной инженерии».

— Это не плоды, — смеясь ответила Лилис. — Это сосуды для моих экспериментов. Выглядит не так официально. Разве нет?!

«Совершенство! — Восторженно глядя на Лилис, повторил про себя Бари, — и с хорошим чувством юмора. Если я решу создать обитателя-женщину, она обязательно будет как Лилис».

— Я скучаю по тебе, Бари.

Девушка подошла к стеклу, за которым стоял Главный Конструктор, и, положив руку на панель, добавила:

— Я понимаю, что сейчас первое — это проект, но все же.

— Если честно, перед сном я всегда вспоминаю твой образ, твои ленивые стоны, полузакрытые глаза и тело, доставляющее удовольствие.

— Я не об этом, — вздохнув, прошептала Лилис так тихо, что Бари, не услышав, переспросил. Но она, уже не решилась повторить. Потому что сама не могла объяснить, что именно хотела сказать.

Она глубоко вдохнула, заставляя себя вернуться к привычной роли.

— Не забудь про клетки-убийцы, — сказала она ровно, будто ничего не произошло.

Но внутри неё что-то дрогнуло — тихо, болезненно, как трещина в идеально гладком стекле.

Xxx

… Булат тупо смотрел на странный отросток в нижнем отделе позвоночника обитателя.

— Род Вседержитель… — выдохнул он. — Мистерия какая-то. Кому понадобилось это делать?

Он осторожно коснулся четырёх сросшихся позвонков, прочно впаянных в основной остов.

«Если скажу Бари, он решит, что у меня в лаборатории проходной двор. Надо представить это как функциональную необходимость… хотя бред, конечно. Но вдруг поверит.»

В этот момент дверь распахнулась, и в мастерскую вошёл Главный Конструктор.

— Ну что, Булат Булатович? Дело подходит к концу? — весело спросил он, подходя ближе.

Но, увидев «хвост», резко замолчал. Его глаза округлились.

— А это… что?

— Так, это… — начал Булат, явно не зная, куда себя деть. — Для функционирования отдельных систем.

Бари рассмеялся:

— Врать ты не умеешь. Опять кто-то без твоего ведома смастырил?

БуБу кивнул, виновато опустив голову. Бари наклонился, внимательно изучая конструкцию.

— Ну… не совсем бесполезно, — наконец произнёс он. — Судя по креплениям к мышцам и связкам, будет участвовать в движениях. Может, даже стабилизировать корпус.

— Да, но если обитатель завалится на него… будут проблемы, — нерешительно вставил техник.

— Тогда отрежем, — легко сказал Бари, похлопал Булата по плечу и направился к выходу.

Когда дверь закрылась, БуБу пробурчал:

— Это больше похоже на рога, чем на хвост…

Он снова посмотрел на отросток и поёжился.

10

Наступил Большой День.

Члены Совета были взволнованы. Каждый думал о своей роли, о том, что вложил в проект, о том, каким окажется новый обитатель.

Но больше всех волновался Бари.

Несмотря на то, что накануне Лилис изо всех сил пыталась успокоить его, сердце Бари было не на месте.

Он расхаживал по кабинету, будто зверь в клетке, затем садился в кресло, но через минуту вскакивал, словно с раскалённых углей, и снова мерил шагами кабинет.

Оставалось последнее, пожалуй, самое главное, без чего обитатель не мог называться живым. То, без чего он был лишь конструкцией.

Бари должен был дать ему дух, формула которого была не просто расчёт. Это тонкая искра смысла, которую невозможно вывести математически.

Это направление звезды, которая станет путеводной.

Это звучащая Вселенная, вплетённая в частоты.

Это настрой