Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

Герр бросился к выходу.

Сат крикнул ему вслед:

— А зачем ты вообще приходил?

Но Герр уже исчез.

Сат повернулся к занавесям и резко распахнул их. Дай-Чин и Нерина в спешке натягивали одежду.

Комната была наполнена запахом кожи, пота, цветов и чего-то живого и возбуждающего.

«Какая шикарная женщина среди роскоши, созданной для неё Булатом», — пронеслось в голове Сата. — Но она этого беднягу всё равно не ценит».

Он бросил взгляд на серебряное зеркало. И представил, как Нерина стоит перед ним нагой, расчёсывая золотым гребнем свои ниспадающие по телу, как плащ, кудри. А её хромой, потный муж в это время собирает каркасы новых обитателей.

И вдруг — вместо Нерины — перед его мысленным взором возникла Лилис со своей рыжей копной непослушных волос.

Сат резко тряхнул головой, отгоняя видение.

— Если ОН узнает, — сказал он, чуть хриплым голосом, поворачиваясь к любовникам, — он убьёт вас обоих.

— Бари плевать, — фыркнула Нерина. — Он всегда был на стороне своего распутного братца.

Сат посмотрел на неё долгим, издевательским взглядом, наклонился и прошептал нарочито громко:

— Я имел в виду твоего мужа. Уважаемого всеми БуБу.

— Ой, — вставил Дай-Чин, — я тебя умоляю. Он сам кувыркается с Алексой.

Сат расхохотался — громко, искренне, почти до слёз. Но смех оборвался резко, будто кто-то перерезал нить. Лицо его изменилось, стало серьёзным, внимательным, почти холодным.

— Держу пари, — произнёс он, — что на всём Тильбюри, да и на Аресе в придачу, не найдётся существа более равнодушного к женским прелестям, чем БуБу. Именно поэтому я не обвиняю Нерину.

Нерина вскинула подбородок, но промолчала.

Дай-Чин вспыхнул:

— Но то, чем мы занимались, естественно и дозволительно!

Сат хмыкнул.

— Естественно — да. Дозволительно — смотря где. Но уж точно не в браке.

Он похлопал Дай-Чина по плечу — легко, почти дружески, но в этом жесте было что-то хищное.

— Именно поэтому, мы все вольные птицы. Но самое отвратительное — вас застукал обитатель.

Нерина и Дай-Чин переглянулись — в их глазах мелькнул страх.

— Будем надеяться, что он будет молчать, — пробормотал Дай-Чин.

— Меня беспокоит не это, — продолжил Сат.

Они снова переглянулись — теперь уже настороженно.

Сат медленно, почти лениво произнёс:

— Кто-то засунул в лимбическую систему обитателя вместе с необходимым комплектом ещё и психогенную эрекцию. Этого не было в проекте.

Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Его шаги растворились в коридоре, оставив после себя тягучую тишину.

— Нам больше не стоит встречаться здесь, — первой нарушила молчание Нерина.

Голос её был ровным, но в нём слышалась тревога.

— Сат — циничный плут, но умен и хитер. И насчёт моего мужа он прав. Булат… если узнает… он убьёт нас.

— Краса моя… — прошептал Дай-Чин.

Он заключил её в объятия. Глаза Дай-Чина потемнели, тело напряглось. Он впился в женские губы. Его язык ворвался в её рот, и их дыхание смешалось. Он нащупал сквозь тонкую ткань затвердевший сосок — и мир для него исчез.

Дай-Чин повернул Нерину спиной, наклонил, оголив её бёдра. Приподнял свою удлинённую робу — и одним толчком вошёл в неё, горячий, жадный, забывший обо всём.

А в это время…

Булат Булатович сидел перед монитором. Он смотрел на происходящее в своём доме — и не чувствовал ни ярости, ни удивления. Только тяжёлую, вязкую боль.

Он и сам не знал, зачем при постройке установил невидимые камеры. Наверное, надеялся убедиться, что его подозрения — ложь.

Он и без них догадывался о похождениях жены на Тильбюри. Ему не раз говорили, что с ней был каждый, разве только что не ленивый.

Он, доверчивый и глупый, думал, что это было до того, как он получил разрешение Великого Шерифа жениться на Нерине, и что жена, перенасытившись мужскими телами, будет ему верна.

Отнюдь!

Булат отключил видео и, откинувшись на спинку стула, со страдающим выражением лица закрыл глаза.

— Пустоголовый простофиля… — прошептал он, обругав себя.

Он поднялся и ушёл в мастерскую.

Через несколько часов он сидел над небольшим предметом — золотой диадемой, инкрустированной мелкими бриллиантами.

Он держал её в руках, поворачивал к свету.

Камни вспыхивали так ярко, что слепили глаза.

— Это не алмазы, — тихо сказал он. — Это мои слёзы будут украшать твою голову, Нерина.

Он вздохнул.

Красота жены питала его талант. А его гнев на неё рождал шедевры.

12

— У обитателя весёлость сменилась на скрытность и замкнутость, — начала Нерина свой отчет на очередном брифинге.

Её голос был ровным, но в нём слышалось что-то настороженное, будто она сама не понимала, то, о чём говорит.

— Я тоже заметил, — подхватил БуБу. — Он напряжён. Попытался поговорить — а в ответ колкие фразы, болезненная восприимчивость, грубость.

— Да он возжелал нашу Лилис! — расхохотался Дай-Чин. — Вот и всё его поведение.

Лилис резко вскинула голову, но промолчала.

— Я тоже полагаю, что у него чешется во всех местах, — лениво протянул Сат. — Но у него недостаток информации. Которую, кстати, пора бы ему дать.

— Для этого придётся пожертвовать нашими женщинами, — не поднимая глаз от бумаг, заметил Лексерман.

Потом всё-таки посмотрел на Бари и добавил:

— А кто на это согласится добровольно?

Все взгляды обратились к Лилис.

Она вспыхнула.

— Почему вы решили, что это я? Может, это… — пробормотала она, словно ребёнок, застуканный в конфетной лавке. — Надо провести анализ психического состояния обитателя, а потом уже делать выводы.

— Действительно, — холодно произнёс Бари. — Откуда в нём это?

Он обвёл всех взглядом — тяжёлым, колючим.

БуБу осторожно поднял руку:

— Возможно, во время сборки произошла ещё одна диверсия. Кто-то мог подсунуть что-то лишнее.

— Что за бред, — отрезал Сат. — Во-первых, Герр…

Он хотел сказать правду — о том, что обитатель стал свидетелем утех Нерины и Дай-Чина. Но внутреннее благородство и нежелание подставлять приятеля заставили его замолчать

— Что замолчал? — процедил Бари. — Продолжай.

Сат отвёл взгляд.

Бари сжал кулаки. Его раздражение росло. Он должен был задать вопрос, который боялся задать самому себе.

— С кем, общаясь, обитатель испытывает душевный комфорт?

В этот момент ему показалось, что в мозгу прозвучал голос Рода — тихий, но отчётливый:

«А ты, Бари, испытываешь душевный комфорт рядом с Лилис?»

Бари вздрогнул.

— Это зависит от ситуации, — вмешалась Нерина. — Если он охотится — это Дай-Чин. Если строит — Булат.

— Ты понимаешь, о чём я, — резко перебил её Бари.

— А что ты нервничаешь? — усмехнулся Сат.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки.

— Если ты имеешь в виду наших женщин, то они здесь на работе. И мало кого заинтересует особа, вечно говорящая