Отец жениха. Будешь моей - Татьяна Бэк

– Мне нужно в больницу… – шепчу, с трудом ворочая непослушным распухшим языком.

– Не волнуйся, доктор приедет через час. А теперь спи!

Сергей ещё раз окидывает меня голодным хищным взглядом, а затем накрывает одеялом и уходит.

Кажется, была права… Теперь я в тюрьме, а свёкор – мой персональный конвоир, охранник и повелитель в одном лице.

Глава 17

Глазами Сергея

Я весь пропитался запахом Кати – ядовитый микс её естественного абсента в каждой клеточке моего тела: горький аромат полыни вперемежку со жжёным сахаром. Она – запрещённый порок во плоти, сладкий, манящий, лишающий силы воли. Мне бы в душ, но храню этот флёр, словно самую важную драгоценность, с которой эгоистично не могу расстаться. Подношу ладони к лицу даже в тот момент, когда решаю судьбу Ника – пока разговаривая по телефону с корешом из далёкой таёжной военной части, втягиваю ноздрями воздух, заполненный ею.

Сыночка получается пристроить сразу. Нет, тюрьма для него – хреновый воспитательный момент: без моей поддержки – там его быстро опустят, а замолвлю слово, – будет сидеть, что барин. Военная часть – лучший выбор, пусть узнает, каково жить без бабла и связей, побегает кросс в берцах, да и вообще прохавает, что такое дисциплина. Надо было раньше заниматься его воспитанием, но я слишком долго чувствовал свою вину перед сыном, что лишил его матери…

В памяти тут же услужливо вспоминает тот вечер, когда не смог совладать с новой тачкой на заледеневшей опасной дороге. Эксперты, как один, подтвердили, что даже в момент оттепели тот участок трассы был слишком опасен из-за особенностей рельефа, и никто не мог предугадать, что будет обледенение всего одного участка. Но мне себя не простить никогда. Все, кого я пытаюсь любить прокляты. Я – порок, хаос и боль. Ещё в детстве цыганка нагадала смерть каждого, кого допущу к сердцу. Грохнуть бы старую ведьму, но разве найти тот бродячий табор. Со дня смерти супруги закрыл своё сердце на замок, зашвырнув ключи за бескрайний горизонт.

Звонок в дверь сминает мертвящий полог воспоминаний.

– Ну, и где тут больная? – интересуется с порога молодой смазливый бугай в медицинской форме, а меня кроет от одной мысли, что этот ублюдок сейчас будет осматривать бесчувственную обнажённую невестку.

– Я, вообще-то, просил бабу! – режу прямо в наглую харю незнакомцу, и тот тут же сдувается, чуть сгибаясь и почти виляя хвостом под моим взглядом.

– Баб будете в сауну вызывать! – пытается противостоять он, но всё же делая шаг назад. – Вы же сами говорили, что увиденное здесь не должно пройти по протоколам или истории вызовов. Не нравится, оформите другой заказ.

Последнюю фразу красавец произносит почти фальцетом, глядя снизу вверх. Пока докторишко осматривает полуобнажённую Катю, стою в дверях, сцепив руки и не отрывая взгляда. Кажется, парень овладел дзен-практиками, или ссыт настолько, что его ширинка даже не бугрится, пока проводит манипуляции с её тельцем. Лишь капли пота и подёргивающееся веко свидетельствуют о душевных переживаниях.

– Девочку не трогать! – ультимативно заявляет мне после осмотра. – Не моё, конечно, дело, но она эмоционально истощена. Любой стресс для неё губителен. Я бы рекомендовал отвезти немедленно в клинику. Сейчас ей нужны лишь положительные эмоции, иначе даже молодой организм может дать сбой. Я ввёл ей препараты, которые помогут расслабиться.

– А я бы рекомендовал тебе завалить хлебало и забыть, что вообще был здесь! – нависаю над сосунком, который думает меня учить.

Наступившая ночь обрушивается тяжёлой портьерой, разом туша закатные отблески. Задрёмываю в глубоком уютном кресле возле кровати Кати, не желая оставлять её одну. Её хриплое прерывистое дыхание, перемежаемое отрывистыми стонами и всхлипами, держит меня в пограничном состоянии между сном и явью. Ну же, милая, поспи нормально, здесь тебе уже ничего не угрожает, я рядом. Сердце обливается кровью, когда вижу в неверном свете уличных фонарей, безнаказанно ласкающих её профиль, как хмурятся брови и испугано, но решительно сжимаются пухлые губки.

– Серге-е-е-е-ей! – вдруг слышу хриплый призыв, не веря своим ушам.

Малышка мечется в беспамятстве… Ложусь рядом и почти затаскиваю на себя, ощущая, как дёргается хрупкое тельце.

– Серге-е-е-ей! – повторяет вновь, распахнув ротик и облизывая по периметру розовым поблескивающим кончиком языка.

Её волнующее сонное лицо слишком близко… Вторгаюсь между распахнутых податливых губ, проникая языком, наслаждаясь тем, как страстно реагирует вдруг малышка. Сладко постанывает, когда вылизываю и прикусываю её. Руки сами собой сминают податливую упругую плоть, обрисовывая каждый пленительный изгиб.

«Тормози, Серый! Ещё не поздно остановиться. Не пускай эту девку внутрь, не позволяй ей шкалить по твоим промиллям, не потеряйся в этой бездонной глубине глазищ, перед которыми сейчас лишь лихорадочные галлюцинации! Она ведь даже не понимает, что происходит» – стучит в голове.

Но больше нельзя… или сейчас, или сдохну с ней, без неё, рядом с ней. Возможно лишь внутрь: ощутить жар и невинность, желание и беспомощность. Я забираю её себе и плевать на проклятие! Хочу любить её здесь и сейчас!

Глава 18

Ощущение такое, что погрузилась в горячий густой кисель: пошевелиться почти невозможно, тело пылает и едва двигается. В голове тоже кисель вместо мозга: мыслей нет, лишь вязкая тягучая жижа, которая словно переливается, стоит чуть повернуть голову.

Сквозь полузабытье и туманную пелену перед глазами вижу, как надо мной склоняется незнакомый мужчина в белом халате, слышу словно вдалеке его голос, задающий вопросы о моём самочувствии, но ответить ничего не могу, да и не особо стараюсь. Незнакомец недовольно цокает языком и поджимает губы, воздух наполняется резким запахом спирта, от которого начинает мутить.

– Тише, тише! Сейчас я сделаю укольчик, и всё будет хорошо! – успокоительно произносит он, а сгиб руки на секунду пронзает острой болью. – Ну вот, и не страшно, а теперь поспи, красавица, проснёшься новым человеком, обещаю!

Силюсь улыбнуться абсурдности утверждения: к сожалению, проснуться новым человеком у меня не получится, хоть и очень хочется. Сейчас бы с удовольствием оказалась в любом месте и теле лишь бы подальше отсюда. Так что приду в себя всё той же неудачницей-Катей наедине со своим тюремщиком.

Не знаю, что за укол сделал доктор, но проваливаюсь в спасительный сновиденный мир, где наконец-то можно побыть свободной. Только и здесь меня