Подонки «Запретный пульс» - Кейт Блейз

Оказалось, всё так просто. Пара тысяч баксов, пара визгов — и она снова довольна. Дешевле, чем нанимать четверых парней, и безопаснее.

Рид взял кружку, из которой пила Джесс. Посмотрел на следы помады на ободке. Брезгливо поморщился, с силой вдавил чашку в мусорное ведро, спрятанное в выдвижном шкафчике под стойкой, — тонкий пластик хрустнул, ломаясь. Он выпрямился, вытер руки о джинсы.

Он прислонился к стойке, скрестил руки на груди.

Через двадцать минут сверху раздались шаги. Нокс спустился в кухню, сунул руки в карманы.

— Готово, — сказал он. — Установил софт на все устройства. Телефоны, ноутбуки, планшеты. Если появится что-то интересное или подозрительное — сообщения, звонки, поисковые запросы — я замечу.

— Спасибо, — кивнул Рид.

Нокс посмотрел на него своим пустым, чёрным взглядом. Ни слова не спросил о том, что только что произошло на кухне. Развернулся и ушёл, бесшумный, как тень.

Рид остался один. В доме снова стало тихо.

Игра продолжается.

Глава 10. Плата за молчание

Торговый центр встретил их кондиционированным холодом и зеркальным блеском витрин. Джесс влетела внутрь первой, крутанулась на каблуках, сжимая в руке чужую кредитку, как выигрышный лотерейный билет.

— Лив, ты только посмотри на этот храм потребления! — она раскинула руки, вдыхая запах новых сумок и дорогой косметики. — Сегодня я буду тратить, тратить и тратить!

Лив шла следом, засунув руки в карманы джинсов. Её лицо оставалось каменным, только челюсть сжата, а в глазах тлело непонимание.

Джесс остановилась у фонтана в центре холла, сунула карту в карман, достала зеркальце — поправила помаду. Её губы сами растянулись в улыбку. Рядом прошла женщина с дочкой, девочка лет семи тащила за собой плюшевого единорога. Джесс поймала её взгляд и подмигнула. Маленькая, ты ещё не знаешь, как быстро взрослые учатся брать своё.

— Джесс, ты идёшь? — Лив уже ждала у входа в бутик.

— Иду-иду, — она сунула зеркальце обратно и зашагала к подруге.

Они зашли в Prada. Внутри пахло кожей и деньгами. Продавщица с идеальной укладкой скользнула взглядом по платью Джесс — дешёвому, короткому, слишком яркому. Но когда Джесс небрежно положила на стойку чёрную карту, улыбка стала шире.

— Зачем ты вообще взяла у него деньги? — спросила Лив, пока Джесс примеряла лодочки на платформе. — Рид… он совершил преступление. Тебе следовало бы отказаться от его подачек.

Джесс уже крутилась перед зеркалом, разглядывая себя с разных сторон.

— Ой, Лив, не начинай. Это просто компенсация. За моральный ущерб. — Она подмигнула собственному отражению. — Как думаешь, красные или чёрные?

— Красные — вульгарные, — отрезала Лив. — Ты слышишь меня? Он привёл четверых мужчин. Ты могла погибнуть. А ты… ты ходишь по магазинам на его деньги.

Джесс вздохнула, поставила туфли на место и двинулась к выходу из бутика. Лив не отставала, скрестив руки на груди.

— Ты просто не понимаешь, — бросила Джесс через плечо. — Это не те деньги, которые дают за молчание. Это подарок. Он сам предложил.

— Подарок? — Лив схватила её за локоть, разворачивая к себе. — Джесс, очнись! Он тебя использовал, унизил. А ты ведёшься на шоппинг?

Джесс выдернула руку, закатила глаза. Внутри закипало раздражение.

— Лив, ты такая наивная. Весь мир так устроен: богатые платят, бедные получают. Что мне теперь — плакать в подушку и жалеть себя? Нет уж. Я возьму от этой ситуации максимум.

Она направилась в следующий магазин — с витринами, заваленными шёлковыми платьями. Лив шла за ней, тяжело дыша.

— А как же гордость? — спросила она, когда Джесс уже перебирала вешалки, а её пальцы тонули в кашемире свитера за три тысячи. — Ты же всегда говорила, что не позволишь себя купить.

— Гордость не оплатит счета, — парировала Джесс, прижимая к груди платье цвета фуксии. — И вообще, я передумала.

Сколько раз я ходила мимо таких витрин, уткнувшись в асфальт? Теперь я по ту сторону стекла.

Она вздохнула, отложила вешалку и повернулась к Лив. В её глазах мелькнуло что-то новое — не раскаяние, скорее усталость от этого разговора.

— Ладно, Лив. Я скажу тебе правду. Только не злись.

Лив скрестила руки на груди, ожидая.

Джесс огляделась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и понизила голос:

— Я преувеличила. Я знала, что ты мне поверишь.

Лив моргнула. Слова доходили медленно, как сквозь вату.

— Что? — переспросила она. — То есть… они тебя не насиловали?

Джесс пожала плечами, достала из кармана кредитку, покрутила в пальцах.

— Секс был. Но я почти не жалею. — Она обмахнулась картой, как веером. — Скажем так, я ожидала худшего.

Лив смотрела на неё, и в её глазах разгоралось что-то тёмное. Разочарование? Гнев? Презрение?

— Ну ты и сучка, — выдохнула она.

Джесс только пожала плечами, спокойно, будто услышала комплимент.

— Какая есть.

Она представила лицо Рида, когда придёт счёт, — и рассмеялась. Он хотел меня унизить, а я получила от него то, что хотела. Кто теперь дурак?

Лив развернулась и пошла к выходу. Коротко, резко, не оглядываясь. Её шаги гулко отдавались в мраморном полу, и Джесс смотрела ей вслед, пока подруга не скрылась за стеклянными дверями.

— Обиделась? — тихо спросила Джесс пустоту. — Ну спасибо, подруга.

Она опустилась на скамейку, поставила пакеты у ног. В груди саднило — не от синяков, от пустоты. Лив была единственной, кто не смотрела на неё сверху вниз. Кто не лезла в душу, но всегда была рядом. А теперь… Она тряхнула головой. Не сейчас. Потом разберусь.

Она встала, взяла пакеты и направилась к выходу из центра. Но перед этим зашла в последний магазин, чтобы примерить платье, которое давно присматривала.